Ребекка - Дафна дю Морье

— Могу я поговорить с вами, сэр?

Максим поднял глаза от газеты:

— Да, Фрис, в чем дело? — сказал он удивленно. Деревянное лицо Фриса было серьезно, губы крепко сжаты. Я сразу подумала, что у него умерла жена.

— Я насчет Роберта, сэр. Между ним и миссис Дэнверс произошла небольшая ссора. Роберт очень расстроен.

— О Боже, — сказал Максим и скривил лицо. Я наклонилась и принялась гладить Джеспера — испытанный, не изменявший мне способ скрыть свое замешательство.

— Да, сэр. Миссис Дэнверс обвинила Роберта в том, что он потихоньку унес ценную безделушку из кабинета. В обязанности Роберта входит ставить в кабинете свежие цветы. Сегодня утром, после того как он поменял цветы в вазах, в кабинет зашла миссис Дэнверс и обнаружила, что одна из безделушек исчезла. Миссис Дэнверс говорит, что вчера еще она была на месте. Она утверждает, что Роберт или взял ее, или разбил и скрыл это. Роберт категорически отрицает и то, и другое. Он чуть не плакал, когда пришел ко мне, сэр. Вы, возможно, заметили во время ленча, что он не в себе.

— Я удивился, почему он предлагает мне котлеты, не подав тарелку для них, — пробормотал Максим. — Не знал, что Роберт такой впечатлительный. Ну, вероятно, это сделал кто-то другой. Одна из горничных.

— Нет, сэр. Миссис Дэнверс зашла в кабинет до того, как там убирали. Последними там были — мадам вчера и Роберт — сегодня утром. Все это крайне неприятно для Роберта и меня, сэр.

— Еще бы. Попросите миссис Дэнверс зайти сюда, и мы попытаемся докопаться до правды. Кстати, какая это безделушка?

— Фарфоровый купидон, сэр, который стоял на бюро.

— Да? О господи! Это ведь одно из наших сокровищ, если не ошибаюсь? Надо непременно его найти. Сейчас же позовите ко мне миссис Дэнверс.

— Хорошо, сэр.

Фрис вышел из комнаты, и мы снова остались одни.

— Проклятье! — сказал Максим. — Страшно неприятно. Этот купидон стоит кучу денег. И я так ненавижу улаживать ссоры между прислугой. Почему только они идут со всем этим ко мне? Это ведь твое дело, детка.

Я подняла голову, перестав гладить Джеспера. Мое лицо горело огнем.

— Милый, — проговорила я. — Я хотела сказать тебе раньше, но… но… я забыла. Это я разбила купидона, когда была вчера в кабинете.

— Ты? Почему же, черт побери, ты не обмолвилась об этом и словом, когда Фрис был здесь?

— Не знаю. Мне не хотелось. Я боялась, что он сочтет меня дурой.

— Ну, теперь он тем более будет так считать. Придется тебе объяснить все ему и миссис Дэнверс.

— О нет, Максим, пожалуйста, скажи им сам. Позволь мне пойти к себе.

— Ты и впрямь ведешь себя как дурочка. Можно подумать, что ты их боишься.

— А я и боюсь их. Ну, не то что боюсь, но…

Дверь отворилась, и Фрис пропустил вперед миссис Дэнверс. Я тревожно взглянула на Максима. Он пожал плечами — мое поведение и забавляло, и сердило его.

— Произошло недоразумение, миссис Дэнверс. Оказывается, купидона разбила сама миссис де Уинтер и забыла сказать об этом, — произнес Максим.

Все глаза устремились ко мне. Я чувствовала себя как в детстве. На моих щеках все еще полыхал предательский румянец.

— Мне так жаль, — сказала я, глядя на миссис Дэнверс. — Я никак не думала, что у Роберта будут из-за меня неприятности.

— Как вы полагаете, мадам, возможно починить эту статуэтку? — спросила миссис Дэнверс. Темные глаза на белом, похожем на череп лице были прикованы ко мне. Казалось, ее вовсе не удивляет, что виновной оказалась я. Я и не сомневаюсь, что она знала это с самого начала и обвинила Роберта, только чтобы увидеть, хватит ли у меня мужества признаться в своей вине.

— Боюсь, что нет. Она разбилась на мелкие кусочки.

— Что ты сделала с ними? — спросил Максим.

Словно заключенная на допросе в тюрьме. Каким презренным, каким жалким казался мой поступок даже мне самой.

— Я засунула их в конверт, — сказала я.

— Ну а с конвертом что ты сделала? — спросил Максим, зажигая сигарету; в его тоне звучали и смех, и раздражение.

— Положила его в ящик письменного стола, — сказала я.

— Похоже, миссис де Уинтер боялась, как бы вы не посадили ее за решетку, да, миссис Дэнверс? — сказал Максим. — Может быть, вы найдете конверт и пошлете осколки в Лондон. Ну а если купидон разбит вдребезги и склеить его нельзя, ничего не поделать. Ладно, Фрис, скажи Роберту, чтобы он осушил свои слезы.

Фрис вышел, но миссис Дэнверс задержалась.

— Я, разумеется, принесу Роберту свои извинения, — сказала она, — но все улики были против него. Мне и в голову не пришло, что сама миссис де Уинтер разбила статуэтку. Может быть, если подобный случай произойдет снова, миссис де Уинтер скажет мне об этом лично, и я сама за всем прослежу. Это избавит нас от многих неприятностей.

— Естественно, — нетерпеливо прервал ее Максим. — Не представляю, почему она не сделала этого вчера. Как раз это я и собирался сказать ей, когда вы вошли в комнату.

— Быть может, миссис де Уинтер не представляла себе, насколько ценна эта безделушка? — сказала миссис Дэнверс, глядя на меня.

— Нет, — жалким голосом пролепетала я. — Я как раз подумала, что она, наверно, очень ценная. Потому и собрала все кусочки до единого.

— И спрятала их в глубине ящика, где бы их никто не нашел, да? — со смехом проговорил Максим и пожал плечами. — Словно младшая горничная, да, миссис Дэнверс? Только от младшей горничной и можно этого ждать.

— Младшей горничной в Мэндерли не разрешается и пальцем дотронуться до безделушек в кабинете, сэр, — сказала миссис Дэнверс.

— Да, действительно, вряд ли бы вы пустили ее туда, — сказал Максим.

— Это очень досадно, — сказала миссис Дэнверс. — По-моему, у нас еще ни разу в кабинете ничего не разбивалось. Мы всегда были так осторожны. Я вытирала там пыль сама с… прошлого года. Никому не могла это доверить. Когда миссис де Уинтер была жива, мы вытирали ценные вещи вместе.

— Да, вы правы, но о чем теперь говорить? Будем считать, что мы покончили с этим, миссис Дэнверс.

Она вышла из комнаты, а я села на диван в эркере и уставилась в окно. Максим снова взял в руки газеты. Мы оба молчали.

— Мне так жаль, так ужасно жаль, милый, — сказала я наконец. — Это было так неосмотрительно с моей стороны. Я даже сама не понимаю, как это вышло. Я ставила книги на бюро — хотела посмотреть, будут ли они там стоять, — и купидон соскользнул на пол.

— Мое прелестное дитя, забудем об этом. Какое это имеет значение?

— Очень большое. Я должна была быть внимательнее. Миссис Дэнверс, должно быть, страшно на меня сердится.

— Какого дьявола ей на тебя сердиться? Это не ее статуэтка.