Я, Потрошитель - Стивен Хантер

Я увидел нескольких. Одна, как выяснилось, слишком старая, оказалась здесь случайно, и когда я приблизился к ней, она высокомерно удалилась, всем своим видом показывая, что я совершил ошибку, что она здесь не на работе, строго отчитывая меня за нахальство и предлагая вернуться на какую-нибудь другую, более оживленную улицу. Вторая, увы, оказалась слишком шустрой; она скрылась в толпе, а я не успел ее догнать.

Через какое-то время я устал и нашел место за стойкой в питейном заведении под названием «Три монашки» – хотя их здесь не было и в помине, точно вам говорю! В шумном зале, среди безликой толпы я освежил силы кружкой пива, затем другой. Наконец я встал и вырвался из шума и гомона, но тотчас же обнаружил, что пиво замедлило мои движения и отупило меня, настроив на язвительно-веселый лад, так что все вокруг стало смешным, но в то же время совершенно бессмысленным. Я понял, что у меня не хватит терпения на ту сосредоточенную охоту, которую я наметил; вечер пропал впустую. Иногда признать поражение – лучший способ обеспечить победу, ибо когда я уныло повернул домой, я увидел ее.

Мысленно я назвал ее Джульеттой, в честь самой трагической молодой возлюбленной Шекспира. Определенно, это была не трехпенсовая шлюха; такие порой встречаются, ибо среди тех полутора тысяч, которые занимаются подобным ремеслом, чтобы выжить в чреве преисподней, ставшем охотничьими угодьями Джека, время от времени может попасться девушка утонченная. Ее быстро покупает себе в любовницы какой-нибудь состоятельный мужчина или же она попадает в дорогой бордель с комнатами с высоким потолком, обитыми красным шелком; тем самым она получает преимущество в своем ремесле и, как знать, быть может, в конце концов ей удается получить руку того, кого общество уже провозгласило счастливчиком. Везучим везет – такова прописная истина.

Она была высокая, стройная и до боли молодая, словно нетронутая, даже virgo intactica^[40], с изящным кукольным полупрозрачным лицом и светлыми вьющимися локонами, обрамляющими его. Шляпка у нее была дерзкой, корсет туго затянут, собранный в атласные складки вокруг лебединой шеи, чтобы подчеркнуть невозможно восхитительную грудь, спрятанные внутри прелести не тяжелые и дряблые, но подтянутые и упругие. Она идеально подходила для намеченного мною кощунства, и по милости Того, Кого Не Существует, она оказалась именно там, где нужно, и тогда, когда должна была здесь находиться.

Я мгновенно увидел, что ее выдает качество одежды. Она была из того подвида своего ремесла, который называется «одежда и жилье»; это означало, что бедняжка трудилась в борделе, который снабжал ее более качественными нарядами, чем она смогла бы себе позволить, а взамен она делилась своим гонораром с мадам, владелицей заведения, и, помимо того, была обязана, закончив дело, направлять клиента в бордель. Если хотите, это была своего рода реклама. Так или иначе, я понял, что невинной ее никак не назовешь. Как это ни странно, такое открытие еще больше воспламенило меня.

Я приблизился, прошел совсем рядом и почувствовал ее запах – восхитительный, просто амброзия! – после чего повернулся, чтобы обратить на нее свой пламенный взор, и увидел игривую россыпь подростковых веснушек на переносице и щеках. Наши взгляды встретились на какое-то мгновение, но мгновение это было долгим и – по крайней мере, для меня – страстным. Что касается ее, ничто не нарушило спокойствия красоты, ибо женщина считает, что красота защищает ее от всех бед подобно зелью, в которое окунула Ахилла мать. Как правило, это оказывается ужасной ошибкой.

– Не желает ли дама, чтобы ее проводили? – поинтересовался я, снимая котелок и слегка кланяясь.

– Знаю я таких, – ответила она. – Начинаете мило и вежливо, как благородные господа, а затем сразу лезете под юбку, после чего все заканчивается пинком под зад.

– Я беспощадно расправлюсь с любым, кто даст пинок или хотя бы пощечину такой красавице, чьи глаза, могу добавить, так загадочно искрятся; в них нет и намека на безмолвную покорность судьбе, свойственную скоту.

– Вы только послушайте, как красиво он говорит! Может быть, вы Дерзкий Джеки, тот, кто потрошит, и судьба готовит мне что-то острое, а не сладкое…

– Мадам, этот Джек работает в ночные смены. И все же я приглашаю вас исследовать мое тело и убедиться в том, что у меня нет ножа, – сказал я. – Ибо кто, увидев вас, может подумать о подобном?

Бедняжка! Она понятия не имела, с кем говорит и как близко от нее коса Смерти – нож Потрошителя^[41] – еще одно скрытое значение в этом прозвище, кто бы его ни придумал.

– Мы с вами немного прогуляемся, и я посмотрю, нравитесь ли вы мне.

– Уж вы-то из всех птичек имеете право выбирать и решать.

Мы пошли рядом, и на какое-то мгновение я увидел в нас идеальную пару – он с деньгами, она красивая, оба изысканные, остроумные и изящные, – и подумал, как Лондон вознаграждает подобных достойных людей: ведь и я сам в какой-то момент, шествуя под руку с богиней, был убежден в том, что и мне уготовлена счастливая судьба. Горькое увы, этому не суждено было случиться, и мое сердце наполнилось грустью. Однако грусть, подобно головной боли, прошла, когда мы приблизились к строению, рядом с которым я собирался устроить сегодня ночь бесчинств, и вскоре мы оказались в тени массивного сооружения – если б на небе были солнце или достаточно яркая луна, чтобы ее отбросить.

Внезапно она остановилась, словно приняв решение.

– Пахнет от вас хорошо, – сказала она. – Если вы что-то хотите, думаю, я вас этим обеспечу, хотя бы ради моей матери, которая лежит при смерти.

– Я буду счастлив поддержать жизнь мамочки хотя бы еще на одну ночь.

– И цена будет значительная. Мне сказали, что я торгую товаром выше среднего, гораздо выше.

– Выше во много-много раз.

– Вы должны понять, что я занимаюсь этим не все время.

– Как и я. Это станет приключением для нас обоих. Кажется, я слышал названную цифру?

– Думаю, пять – это поможет мне определиться.

Пять! И она имела в виду не пенсы, а шиллинги! Боже милосердный, она высоко себя ценила. Но она прочитала мое желание, увидела мою опрятность, мою респектабельность, ей пришлось по душе то, как от меня пахнет, ибо я специально ради такого случая принял ванну, – поэтому она выставила цену. Это был чистой воды Бентам^[42].

– Такая сумма существенно облегчит мой кошелек, – заметил я. – Но я с радостью уплачу по счету при том условии, что целью нашего пути является вот это здание позади. Обладать вами в нем – это действительно стоит пяти. Больше того, дорогая, я дам вам все шесть.