Маэстра. Книга 3. Ультима - Л. Хилтон

– В «Кларидж», мадам?

– Да, спасибо!

Водитель помог мне сесть в машину и пошел разбираться с моими чемоданами. Теперь я уже могла делать вид, что принимаю такие вещи как должное, как будто я и правда этого достойна, но сейчас, по дороге в Мейфэр, я позволила себе испытать тайный восторг. Нам с Ли удалось сделать нечто потрясающее. Мы не просто совершили дерзкий поступок, нам еще и хватило профессионализма провернуть такую аферу. Нам действительно удалось обмануть «Британские картины»! И если мне удавалось хотя бы немного забыть о реальности, то и бонусы были очень приятные: бледно-желтые, успокаивающие стены холла отеля, черно-белый мраморный пол, номер люкс на втором этаже, огромный букет свежайших белых роз от Руперта, молчаливый, исполненный почтения персонал отеля. Ах, если бы только Немезида не заявлялась ко мне с такой завидной регулярностью на высоченных «лубутенах» высокомерия! Не успела я заказать в номер заслуженный сэндвич с лобстером, как мне позвонил администратор и сообщил, что внизу меня ожидает некая мисс Бельвуар.

Твою ж мать, только этого мне не хватало! Я знала только одну мисс Бельвуар – Анджелику, недолго проработавшую в «Британских картинах» одновременно со мной, но это все ерунда – именно она отправила Элвина Спенсера в Венецию. По закону подлости сестра Элвина оказалась помолвлена с братом Анджелики. Анджелика заметила Элизабет Тирлинк на одной из фотографий с венецианского Биеннале и удивилась ее поразительному сходству с некой Джудит Рэшли. Именно она надоумила Элвина связаться со мной, скорее всего надеясь, что я предложу ему работу в своей галерее, а может, просто хотела, чтобы он разнюхал, кто же я такая. Толком я так и не узнала, чего она хотела, потому что сначала я трахнула Элвина у себя дома в Венеции, а потом задушила его платком от «Эрме» в тот момент, когда он пытался запечатлеть этот момент в вечности. Именно с этой проблемой да Сильва так удачно помог мне разобраться, избавившись от тела Элвина, и я надеялась больше никогда не увидеть Анджелику. В «Британских картинах» она не работает, так зачем она сюда пожаловала?

После жалких лихорадочных попыток что-то сделать с лицом и прической перед зеркалом в перламутровом свете ванной, я поняла, что это бесполезно, быстро покрасить волосы все равно не получится. Если Анджелика меня узнает, продажа сорвется, а потом… Я вспомнила яму, выкопанную Сальваторе в раскаленной жесткой земле. Жуткое зрелище вдруг встало у меня перед глазами. Делать нечего, надо хотя бы попробовать выиграть время. В Сидерно мне так и не удалось дойти до салона, и после нескольких месяцев без ухода мои волосы, к сожалению, были слишком похожи на шевелюру Джудит. Запрокинув голову, чтобы расчесать волосы, я вдруг обратила внимание на серебристый шрам на щеке. Я уже привыкла замазывать его тональником, но перед перелетом макияж делать не стала. А вот у Джудит Рэшли шрамов не было. С помощью помады и ватного диска мне удалось слегка подчеркнуть его – не сильно, но достаточно, чтобы он бросался в глаза. Еще я могла говорить с преувеличенным европейским акцентом. По легенде, придуманной мной для Элизабет Тирлинк, она была родом из Швейцарии. Взяв себя в руки, я позвонила на ресепшен.

– Это мисс Тирлинк, из двести третьего. Скажите, пожалуйста, мисс Бельвуар, чтобы она подождала меня в «Ле фюмуаре». Я прошу прощения за задержку и скоро спущусь.

Времени как раз семь вечера, самое время выпить чего-нибудь. Бар «Ле фюмуар» оформлен в стиле ар-деко, в духе опиумных заведений рубежа веков, к тому же там было строго запрещено фотографировать. Элвина Спенсера, кстати, подвела именно одержимость селфи.