Отнять всё - Джейн Лителл

Голос у него был низкий, речь с американским акцентом. Похоже, это о нем говорила Аиша, видевшая как-то Хейю с мужчиной.

– Ничего страшного.

– Я просто проходил неподалеку, и мне пришло в голову… Я беспокоюсь за близкого мне человека, Хейю Ванхейнен, вашу сотрудницу.

– Бывшую. Она недели две как уволилась.

– Уволилась?!

– Да. Совершенно внезапно. У нее серьезно заболела мать, и…

– Соланж?! – Он казался пораженным.

– Простите?

– Вы говорите – «мать»?

– Да. Хейя улетела в Финляндию, ухаживать за матерью.

– Очень странно. Я видел ее мать месяц назад. Она была в добром здравии. Это у отца проблемы с сердцем.

У него были карие глаза, большие и серьезные, и он явно волновался. Я почему-то заторопилась:

– Понимаете, Хейе понадобилось срочно улететь. Она заказала билет на следующий же день и уволилась без отработки.

– Вот это новость. Она обещала связаться со мной, как только все точно узнает. Но до сих пор не объявилась. Конечно же, я обеспокоен.

– Конечно же, – смущенно повторила я. – Вы, пожалуйста, садитесь.

Он сел.

– А вы можете дать мне ее адрес в Финляндии? Я понимаю, так не делается, но мы были очень близки, и…

– К сожалению, адреса в Хельсинки у меня нет. Хейя просила выслать документы на лондонский адрес.

– Ни телефонного номера, ничего?

– Только в Лондоне…

– Тогда извините за беспокойство. Для меня неожиданность, что заболела именно мать. Я думал, речь об отце.

Мне стало жаль его, такого беспомощного. Пришел сюда, волнуется, ждет от нее вестей. Нас это роднило. Мы оба – жертвы ее скрытности и ледяного равнодушия. Мне хотелось ему помочь.

– Знаете, я сейчас вспомнила про анкету… Там что-то может быть. Нужно посмотреть.

Я подошла к столу, выдвинула ящик.

– Вы так любезны… – сказал он.

Пробежавшись пальцами по корешкам, я отыскала нужную папку.

– Нет, к сожалению. Только лондонский адрес. – Я перевернула страницу. – Вот тут есть телефонный номер, – думаю, это в Хельсинки.

– Можно взглянуть?

– Вообще-то, так не полагается… – Я показала ему краешек листа.

– Иллка Лэйн… Вы позволите мне записать?

Я записала ему на листочке имя и номер телефона.

– Только, пожалуйста, никому.

– Разумеется. Большое спасибо, я вам очень благодарен.

Тут Мирзоев увидел фотографию мужа и сына у меня на столе. Он явно узнал Маркуса. И, поняв, что я это заметила, поспешил задать вопрос:

– Ваш сын?

– Да. Билли. Снято несколько месяцев назад. Сейчас ему почти год.

– Похоже, весьма любознательный.

– Еще какой.

Я проводила гостя до двери. Он дал мне свою визитку. Оказывается, он психоаналитик.

Мы неловко топтались на пороге, словно не все еще обсудили.

– Надеюсь, вы что-нибудь выясните.

– Я тоже надеюсь. Мне хочется поддержать ее, чем смогу.

Мы пожали друг другу руки, и он ушел.

Эта встреча меня разволновала. Роберт узнал Маркуса, однозначно, однако мне ничего не сказал. Где же он мог его видеть? Может, у Хейи есть его фотографии? Или они знакомы? Знает ли Роберт, что Хейя много лет была возлюбленной Маркуса? Нет, вряд ли. Она хранила это от него в секрете – так же, как Маркус скрывал все от меня. Он хочет ей помочь… а она бросила его в неизвестности. Они с Маркусом похожи – партнеру дают мало, а взамен берут самое дорогое.

Почему же я не расспросила о ней Роберта? Ведь они встречались несколько месяцев, и он хорошо ее знает. Наверное, я не стала расспрашивать потому, что он явно души в ней не чает, а мне не удалось бы скрыть свою ненависть.

Аиша ушла обедать. Я закрыла кабинет и отправилась в Хемпстед, прогуляться и успокоиться. Так что же с Хейей? Когда я о ней думаю, лицо у меня каменеет, а губы сами собой сжимаются, словно в рот попала горечь. Не хочу я больше переживать это чувство. Хочу вернуться к тем ощущениям, которые испытала по дороге к морю, до того, как увидела тот снимок, – аромат вереска, яркое солнце, Билли за спиной. Я была счастлива, сама того не понимая.

Счастлива? Я жила в придуманном раю.

Началось с того, что Хейя пришла работать в журнал, и я спросила о ней Маркуса. Он промолчал. А ведь даже одна-единственная ложь вызывает цепную реакцию и заражает все вокруг.

Та ложь означала, что Маркус никогда не станет рассказывать о своей жизни в Финляндии. Она означала, что мы будем все больше друг от друга отдаляться. Она подтачивала отношения, которые зародились у нас с появлением сына.

Однако начались наши беды именно тогда, когда я приняла Хейю на работу.

Эта ложь разрушила нашу близость, радость от того, что мы оба начинаем с чистого листа.

Всякий раз, когда я заговаривала с Хейей, или просто проходила мимо, или давала ей тему для статьи, она знала, знала то, чего не знала я! Что Маркус мне лжет.

А потом, когда я спросила Маркуса о ее работе на телевидении, он прибавил к первой лжи вторую.

Рано или поздно ложь всплывает, словно нечистоты в грязной воде. Она зловонна и заражает все – и не важно, что я узнала правду тогда, в Ботталаке, а Роберт понял сегодня. Ложь так или иначе выходит наружу.

* * *

День сегодня был ужасный. Вернулся Филип, а яд, оставленный Хейей, продолжает действовать.

Сначала он поговорил с Викторией. Пока она была у него, я проверила почту; мне пришло письмо от Гектора Агапито. Мы пригласили на презентацию всех принимавших участие в работе, прессу и авторов, пишущих о путешествиях. Письмо Гектора я открыла в первую очередь; он сообщал, что непременно приедет. На следующей неделе он собирался в Лондон и предлагал с ним пообедать. Еще выражал надежду, что у меня все хорошо и Билли здоров. Такое приятное, дружеское письмо.

Фотографии Гектора очень украсят нашу презентацию. Мы установим большой экран и продемонстрируем лучшие снимки – среди отобранных есть и работы Гектора.

Сначала я хотела отказать Гектору. Я совсем не та, какой была летом, в Лиссабоне. Мой брак под угрозой, меня переполняет ревность, я вообще не в себе… Потом вспомнила, как мы уплетали мидии, как нам было легко вместе, какой он веселый. А мне сейчас так хотелось чьей-то теплоты. И я написала, что мы встретимся, только на этот раз угощаю я и знаю, где подают отличную рыбу с картошкой.

Затрещал телефон. Звонила секретарша Филипа: мне нужно прийти и доложить, как шли дела в его отсутствие.