Тайна улицы Дезир - Доминик Сильвен

Ингрид скептически посмотрела на Нобле, пока их ноги боролись за ограниченное жизненное пространство.

- Я знаю, о чем ты думаешь. Нет, я не соблазнитель-неудачник, который убивает девушку только за то, что она ему отказала.

- Держу пари, что Ванесса тебе все-таки отказала.

- Ванесса была красивой. Я решил попробовать. Мне отказали. Обычное дело. Но я не стал на этом зацикливаться. Кроме того, холодные девушки мне не так уж и нравятся. Сам в сосульку превращаешься. В любом случае единственное, чего мне от нее было надо, - снять ее в пробе к фильму, который я делаю с друзьями. Я учусь в киношколе.

- Фильм ужасов, конечно.

- Пародия на фильмы ужасов. Это не одно и то же.

- Whatever. [Не важно (англ.).] Почему именно Ванесса?

- Я не очень люблю профессиональных актрис. А билетерша в кинотеатре ужасов - уже априори человек, повидавший много жутких фильмов.

Ингрид справлялась неплохо. Она по нескольку раз задавала одни и те же вопросы, тщетно пыталась заставить Нобле противоречить самому себе, попросила его снова описать встречу с Ванессой, заставила рассказать о том, что он любит, а чего терпеть не может, - и все это с ловкостью, которой позавидовал бы любой психокриминалист. И все-таки стоило признать очевидное. У доктора Болтуна не было никакого желания болтать, а мистер Нобле был очень симпатичным человеком. К тому же, при ближайшем рассмотрении, когда его темные волосы высохли и завились вокруг плохо выбритого лица, Ингрид даже нашла его интересным.

Около трех часов утра они все-таки решили расстаться. Ингрид надела еще влажные джинсы и парку, решительно отказавшись от одежды Бенжамена Нобле, и натянула свою летную куртку. Когда они вышли, Лола Жост наконец взяла слово и объявила, что они направляются в «Красавиц».

Сигнализация замолчала почти сразу. Едва проникнув за дверь, Лола потянулась за бар, чтобы ее отключить. Потом они выработали план операции: Лола осматривает подвальный этаж и играет роль прикрытия, Ингрид - обыскивает квартиру.

- Что мы ищем, Лола?

- Все, что можно вменить Максиму в вину. Например, куклы Ринко. Когда Груссе придет проводить обыск, здесь будет полный порядок.

- Можно сказать, что это чрезвычайная ситуация.

- В некотором роде. Ты задергиваешь шторы и работаешь при свете карманного фонарика, поняла?

- No problem, boss. [Нет проблем, шеф (англ.).]

Спустившись под своды погреба, Лола обнаружила, что он представляет собой прекрасный образец архитектуры и повторяет планировку верхней части ресторана. Вдохнув запах утоптанной земли и винные испарения, она вспомнила, как вместе с Максимом пробовала его последние винодельческие находки. Перед тем как начать обыск, она поддалась ностальгии и налила себе стаканчик из хозяйских запасов. Потом она один за другим обшарила ящики, пошуровала под бочками, присев на корточки, и простукала пол в поисках люка. Она налила себе еще стаканчик вина, - эта марка действительно годилась на все случаи жизни, подходила ко всем обстоятельствам, - и начала одну за другой просматривать бутылки. Итальянское, французское, испанское; Максим искал в вине какую-то особую латинскую идею. Лола не знала, что именно она ищет, но все-таки вкладывала в работу всю душу. Не раз она представляла рядом с собой тень Туссена Киджо, который, без устали работая, что-то напевал себе под нос.

По большому счету, в Туссене Киджо, даже в мертвом, было больше жизни, чем в живой Ванессе Ринже. Как будто она умерла еще до того, как ее убили. Бенжамен Нобле описал Ванессу как затворницу, которой недостает душевного тепла. Хозяин «Звездной панорамы» - как вялую особу, на которую нельзя положиться. А любопытной сплетнице Рене Кантор она показалась просто грустной брошенной влюбленной. Напротив, для уличного мальчишки Константина она была женщиной, наделенной даром утешения. Для друзей - серьезной, хотя и ничем не примечательной девушкой. Для Гийома Фожеля - храбрым маленьким солдатом. Противоречивый портрет, но в нем нет ничего смешного. В пазле под названием «Ванесса» недоставало каких-то очень важных частей.

Уперев руки в боки, стоя в позе охотничьей собаки под главным сводом, Лола, заливаемая желтым светом лампы на потолке, медленно поворачивалась, совершая полный осмотр погреба. Она придирчивым взглядом оглядела потолок в поисках неровностей, но на аккуратно оштукатуренной поверхности не было никаких признаков тайника. Обычный погреб, приятно пахнущий землей и кулинарными радостями: упоительный аромат подвешенных к потолку колбас смешивался с запахом яблок. Лола изучила запасы макарон, риса, растительных масел, специй, приправ, сиропов. Все тщательно расставлено по местам и подписано. Каждая этикетка была написана рукой Максима. Загадочно и скрупулезно. Лола погасила свет и поднялась в ресторан.

Она послала в квартиру Ингрид, потому что самой ей претило шарить по ящикам своего друга, ворошить его простыни, открывать аптечку. А Ингрид взялась за это безропотно. Лола слышала, как она ходит взад-вперед у нее над головой. Можно с уверенностью сказать, что со своей почти животной энергией девушка раскопает что-нибудь существенное.

Лола устроилась у бара, давая глазам привыкнуть к темноте. Вскоре она могла различать контуры помещения и даже силуэт хозяина. Он здоровался с посетителями, подходил к ней, садился за стол, наливал ей вина, улыбался. Зал наполнился его голосом, отрывками рецептов, кулинарными секретами, которые он раскрывал только самым лучшим друзьям. Его воспоминаниями. Его семья в Керси, собиравшаяся в тот день, когда закалывали свинью, которую съедали сразу, доносившийся до слуха звук шагов по набережной. А еще - его истории о разбойниках, фотографии, сделанные в самом сердце смерча. Увлеченность работой, длившаяся до 1991 года. Истории, правдиво рассказанные человеком, прожившим несколько жизней.

Лола встала с табуретки и скорчила недовольную гримасу. Граничащие с безумием ночные поиски Ингрид, страшные, захватывающие дух находки, здоровяк, который чуть не утонул в канале, - все это начало ее утомлять. От влажного холода улиц у нее ныли кости, плечи не распрямлялись, а грипп, притаившийся где-то в организме, снова перешел в наступление.

Поднимаясь по лестнице, она прислушалась к тишине. Она была густой, нежной и жаркой, как ночь любви. Ах, друг Максим, чего бы я не сделала для тебя! Она представила его себе на улице Луи-Блан, надеясь, что он спит. Она была уверена: Бартельми поместил его в отдельную камеру и дал ему хорошее одеяло.

В квартире не было слышно ни звука. Лола тихонько позвала: «Ингрид! Ингрид!», но ее дылда напарница не отвечала.

Она нашла ее в спальне, на кровати. Девушка лежала неподвижно, сняв куртку и ботинки, а лампа, висевшая в изголовье, освещала часть ее лица. Глядя на нее, можно было подумать, что она уснула.

Лола увидела на ее груди куклу.

- ИНГРИД! О! ИНГРИД!

Высокая блондинка открыла глаза.

- Я растянулась здесь… чтобы вдохнуть его запах. Мужская кожа пахнет безумно приятно.