Из багажника с любовью - Джефф Стрэнд

Ванесса и Тревор сняли тело миссис Андерсон со стеллажа и положили его на пол. Тревор подошел к Барри, и тот дал ему нож. Тревор оставил тело мистера Андерсона на стеллаже и начал срезать с него одежду, переворачивая тело по ходу процесса.

— Полагаю, трусы мы оставим, — сказал Тревор.

— Ага.

Тревор стянул одежду и отдал ее Барри. Затем он и Ванесса вернули тело миссис Андерсон на ее место на стеллаже. Да, всех этих манипуляций с трупом не требовалось, но Барри просто не мог смириться с мыслью о необходимости срезать одежду с мертвого женского тела. Это было совсем неправильно.

Пока Барри наматывал очередной слой одежды вокруг пояса, Ванесса снова сосредоточилась на телефоне.

— В ситуации с заложником никаких изменений, — сказала она. — По крайней мере, никаких новых твитов от него. Эй, а у кого-нибудь есть телефон?

— Не-а, извини, — сказал Тревор.

Барри вытащил свой из кармана.

— Ага. У тебя батарея разрядилась?

— Нет, у меня еще семьдесят три процента. Но я могу попробовать по твоему позвонить в полицию.

— А-а-а, хорошая мысль, — сказал Барри, передавая ей телефон.

Ванесса набрала 911, пока Барри обматывал рубашку мертвеца вокруг руки. Холод становился по-настоящему невыносимым. Барри не знал, было ли это просто из-за того, что здесь мороз, или сыграла свою роль потеря крови.

— Да, я одна из людей, запертых в морозилке в «Сэв-Лотс», — сказала Ванесса. — Нам нужно поговорить с кем-то из командования, кто сможет рассказать, что происходит. Спасибо.

Барри присел рядом с Даной.

— Не вырубайся, — сказал он.

— Я не вырубаюсь.

— Ты звучишь сонливо.

— Нет.

— Я собираюсь сделать все, чтобы ты оставалась в сознании, — сказал Барри. — И если это значит отплясывать тут макарену, я так и сделаю.

— Макарену? Какой сейчас век, по-твоему?

— Не будь столь строга к мальчику, — сказал Тревор. — Возможно, это самый современный танец из тех, что он знает.

— Серьезно, — попросил Барри, — не умирай. Мы до фига сделали для того, чтобы ты не умерла.

— Не умру. Обещаю.

— Я заставлю Пита щипнуть тебя, если ты закроешь глаза.

— Пойдет.

— Да, здрасьте, — сказала Ванесса в трубку. — Мы все еще в морозилке, только теперь нас заперли. Двое из нас ранены. Нет, он мертв. Да, я уверена.

Она жестом подозвала Барри.

— Как тут включить громкую связь?

— Ни малейшего представления.

— Да, мы видели твит, — сказала Ванесса. — Мы понимаем.

— Что они говорят? — спросил Барри.

Ванесса махнула ему, чтобы он замолчал. Некоторое время она сидела, добавляя в свою беседу лишь «угу» и «ага».

Наконец она сказала:

— Спасибо. Буду на связи.

— Мы в заднице? — спросил Барри.

Ванесса пожала плечами.

— Ну не обязательно все так плохо. Но он говорит, что убьет ее, если заметит хоть намек на попытку добраться до него, а в подсобке нет окон. Так что снайперам очень тяжело его подстрелить. Прямо сейчас они пытаются договориться с ним, но он мечется между желанием поговорить и угрозами убить ее, если его не оставят в покое.

— Чудесненько, — пробормотал Барри.

— Пока нам остается только ждать.

— Это я уже понял. По крайней мере, пока мы тут торчим, никто не истечет кровью. Ой, подождите-ка…

— Значит, если он все-таки убьет беременную женщину, они тут же возьмут его, и мы будем спасены? — спросил Тревор.

— Ага, наверное, — сказала Ванесса.

Тревор хмыкнул.

— Заставляет желать смерти женщины с ребенком. Странная затея.

— Не должны мы желать ее смерти, — сказал Барри. — Нам просто нужно, чтобы они разобрались до того, как мы насмерть замерзнем или истечем кровью.

— Не уверен, что он хочет разбираться. Такое ощущение, что он собирается дождаться, когда мы все умрем. Потом он убьет ее. А после погибнет под величественным ливнем пуль.

— То есть ты пытаешься сказать, что она так и так умрет, — произнес Барри. — Если мы выйдем из морозилки, мы позволим убить ее, но, вполне вероятно, спасемся сами.

— Да, по мне, так и есть.

— И ты предлагаешь открыть дверь?

— Не-а. Хотелось бы думать, что мне отмерено еще лет тридцать, но это будут не самые лучшие годы, если на моей совести окажется смерть беременной женщины.

— Ну тогда спасибо тебе за твой анализ, Тревор. Очень помогло.

Барри подул на руки.

— Все еще в норме, Дана?

— Лучше не бывает.

— Дай знать, если станет хуже. Похоже, мы тут надолго.

* * *

Минут пятнадцать они сидели в тоскливой тишине. Ходить Барри было больно, но ходьба согревала, так что он поочередно то ходил, то опирался на стеллаж. Его мокрые штаны были такими холодными, что появилось желание сдернуть их и швырнуть через всю комнату, но он не был уверен, что с голым задом будет лучше.

После такого Барри не собирался больше никогда в жизни подходить к чему-либо холодному, будь это хоть всего лишь мороженое.

Пит, казалось, неплохо себя чувствовал. Дана продолжала лежать с закрытыми глазами, и это до чертиков пугало Барри, но, когда он заговаривал с ней, она открывала их и отвечала. Тревор часто постанывал и массировал свои колени, и, хотя он добродушно улыбался Барри, когда тот на него смотрел, было очевидно, что старик по-настоящему страдает.

Ванесса вздрогнула, когда ее телефон зазвонил.

— О боже, о боже… — пробормотала она, нажимая на «ответ». — Алло?

И тут же разрыдалась. Барри не мог понять, от счастья или от горя, но если только человек на том конце не протараторил: «Ваш муж и дочь мертвы сожалеюдосвиданья», то для плохих новостей было рановато.

— Я по тебе так скучаю! Мне так страшно! С Синди все хорошо?

Она втянула воздух, а затем рыдания Ванессы усилились.

Точно счастливые рыдания.

Барри улыбнулся. Наконец хоть какие-то хорошие новости.

Было немного сложно разобрать за всеми этими слезами, что говорила Ванесса, но через пару минут она заверила мужа, что все будет в порядке, и отключилась.

— У него телефон выбили из рук, — объяснила она остальным. — Он не мог его поднять, а мы так привыкли, что находимся друг у друга в контактах, поэтому муж даже не знает мой номер. Но они в порядке. Оба.

— Рад слышать, — сказал Барри. — Я действительно рад за тебя. Теперь у нас еще больше причин выметаться отсюда.