Похитители - Джон Фаррис

Филисия Холланд встала. Сердце бешено колотилось в груди, руки онемели. Через ванную комнату в ее спальню вошел Сэм и зажег лампу.

— Я схожу посмотрю, что случилось, — предложил он.

Сейчас в доме царила тишина.

— Как ты думаешь, что…

— Не знаю. У нее уже несколько дней подавленное состояние. — Сэм Холланд попытался успокаивающе улыбнуться, но из его попытки ничего не получилось. — Спи.

— Не выключай свет, — попросила Филисия.

В спальне было прохладно. После ухода мужа Филисия Холланд положила под спину подушку и закурила. Через минуту с небольшим из комнаты Кэрол донесся голос дочери. Наверное, Сэм постучал в дверь, и она спросила, кто это? Пол над головой Филисии три или четыре раза громко скрипнул, и после скрипа наверху наступила тишина. Филисия погасила сигарету, но продолжала беспокойно сидеть. Она ждала, когда успокоится сердце, когда ее потянет в сон, и она начнет сонно кивать головой.

Филисия задремала, но внезапно короткий крик наполовину разбудил ее. Он прозвучал только раз и больше не повторился. В крике не было ничего особенно тревожного, никакой пугающей интонации. Она пристально посмотрела на циферблат часов, стоящих на ночном столике у кровати… пять минут четвертого… потом перевернулась, поглубже зарылась под одеяла и вновь уснула.

Проснулась Филисия Холланд с чувством вины и легкого страха. Она лежала неподвижно и настороженно прислушивалась. Небо было похоже на колотый лед, но в окнах преобладал золотой цвет, на деревьях сидели и пели птицы: большие американские дрозды и малиновки, кардинал повелительно свистел, как патрульный фараон.

Филисия сбросила простыни, встала, нашла толстый халат и быстро надела его. В ней, как боль в зубе, пульсировала тревога.

Она зашла в комнату мужа. Сэма Холланда не было, его кровать была холодной.

Филисия поднялась на третий этаж. Дверь в комнату Кэрол была закрыта, и она осторожно открыла ее, стараясь не шуметь. Окна, выходящие на юг, были наполовину закрыты шторами, в комнате царил беспорядок… Кэрол до сих пор не распаковала чемоданы, и много ненужных вещей, предназначенных для хранения, лежали еще в коробках. Забытая яркая лампа на столе освещала бледный дубовый пол. В слегка спертом воздухе сильно воняло сигаретным дымом.

Кэрол спала на боку, одеяло сбилось до коленей. Одной вытянутой рукой она сжимала подушку, как будто старалась не дать какому-то чудовищу из кошмара вцепиться себе в горло. Другая рука лежала на груди. На Кэрол была хлопчатобумажная пижама с несколькими оторванными пуговицами. Дышала девушка через рот, временами дыхание становилось прерывистым, как перед скорым пробуждением.

Филисия улыбнулась с чувством сильного облегчения и с трудом сдержала материнское желание поправить одеяло, чтобы хоть немного защитить дочь от утренней прохлады. Она оставила дверь приоткрытой и спустилась на первый этаж. В библиотеке горел свет, из-за двери доносились голоса. Филисии показалось, что она узнала голос отца. Она удивилась, так как время было слишком раннее даже для Генерала, часто страдающего от бессонницы, и сердито покачала головой.

Но кроме Сэма, стоявшего спиной к двери, в библиотеке никого не было. Скрипучий голос Генерала бесплотно звучал непонятно откуда.

— Привет! — поздоровалась Филисия.

Сэм бросил на нее испуганный взгляд и театральным жестом прижал руку к груди, притворяясь, будто у него сердечный приступ.

— Прости, — извинилась она. — Что происходит?

— О… — Холланд сунул руку в стол, выключил магнитофон, лежащий в нижнем ящике, закрыл ящик и запер его. — Я прослушивал кое-какие записи бесед с Генералом с глазу на глаз. Мне нужны цитаты для новой статьи для «Комментариев», которую я сейчас пишу.

— Что-нибудь ужасное?

— Боюсь, да.

— Господи, когда вы с ним повзрослеете и перестанете… — Филисия Холланд замолчала, увидев улыбку мужа. — Я только что заглядывала в комнату Кэрол, — сообщила она ему.

Он устало покачал головой.

— У девочки была тяжелая ночь. Я спустился только час назад. Она спит?

— Спит, но очень беспокойно. Сэм, что случилось?

— Мне кажется, наконец сказалось напряжение последней недели. Наркотики, которыми они ее пичкали, сильно подействовали на ее нервы. К тому же у нее остались небольшие галлюцинации… — По лицу Филисии пробежал ужас. — Уверен, беспокоиться не о чем, но нам все же лучше проконсультироваться с доктором. Он может поменять успокоительное. — Сэм достал из ящика сигарету, хмуро посмотрел на жену и решил все-таки не курить. — И еще одно: Гаффни нажимает на нее слишком сильно. При данных обстоятельствах, думаю, она и так помогла им больше, чем надо. Я хочу попросить его отстать от нее хотя бы на несколько дней, пока она не успокоится и не придет в себя. Сейчас его очередь помогать Кэрол.

— Согласна. Пил кофе?

— Быстрорастворимый. Словами не передать, какая гадость!.. Который час, Филисия?

— Около шести.

— Значит, ложиться уже поздно. Зато можно успеть на первую электричку в город и вернуться домой пораньше вечером… Кстати, у меня предложение. Что скажешь об ужине вдвоем?

— А как быть с Кэрол?

— Если хочешь знать, в общем-то это была ее идея, — немного смущенно объяснил Холланд. — Но надо отдать и мне должное: я могу отличить хорошую идею от плохой.

Сэм обнял жену за талию и поцеловал. Он хотел, чтобы поцелуй был спокойным, но в нем оказалось слишком много напряжения. У нее даже мелькнула мысль, что если она случайно заденет мужа локтем, он может рассыпаться. Холланд так широко зевнул, что затрещали челюсти, и улыбнулся. Ей нравилось, как его рука обнимает ее за талию. Филисия немного приблизилась к мужу и на несколько секунд положила голову к нему на плечо. Они вместе вернулись в столовую, и она впустила Риггса, ждущего на крыльце.

— Хочешь омлет и оладьи с пахтой?

— Очень! Замечательный завтрак, — кивнул Сэм Холланд, сел за стол и посмотрел на темный очаг. Филисия принялась радостно готовить завтрак. — Сегодня такое прохладное утро, что можно даже растопить очаг.

— Сэм?

— Гммм?.. Извини, меня потянуло в сон.

— Что ты подумал, когда впервые увидел Кэрол? Я имею в виду, когда полиция привезла ее домой той ночью.

— Сначала подумал, что мне необходимо еще выпить. У меня было такое ощущение, будто кто-то сжал мне сердце, и оно поднялось в рот, словно пластмассовый пляжный мячик.

— Что ты подумал… о ней?

— Выглядела Кэрол, конечно, ужасно, но она была жива, и этого мне было вполне достаточно. — Он пристально посмотрел на жену. — А что?

— Не знаю… я стараюсь воскресить в памяти ту ночь. Полицейские ввели Кэрол в дом, и какое-то время она ничего не понимала… даже не узнавала нас. Она попробовала улыбнуться, но ее глаза…