Последний пир - Джонатан Гримвуд

— Здесь живет король, — объяснил я сыну, — с придворными и слугами. Это самый большой дворец в Европе. А может, и во всем мире.

Он широко распахнутыми глазами уставился на огромный дворец с фасадом в стиле барокко и почти идеально круглым двором, усыпанным темными точками карет. Колоссальных размеров лужайку с двух сторон обрамляли широкие дорожки, ведущие к громадному фонтану на обширной и людной террасе. За ней начиналось фигурное озеро. Мы окинули взглядом его ближайший край, и я понял, что расстояние от фонтана до озера больше, чем расстояние от моего замка до деревни. Услышав крики диких животных и вспомнив про зверинец, я наконец осознал, что открылось моему взору.

Зоопарк, построенный королем для людей.

Это даже не тюрьма, нет. Заключенные по крайней мере знают, где находятся. Звери же, рожденные в зоопарке, не знают другой жизни, свобода им неведома и не нужна. Взглянув на великолепное здание всего раз, я понял, что ни за какие богатства и почести не соглашусь здесь жить. А вот взглянуть на кое-что я хотел.

Час спустя мы въехали во двор. Для этого нам пришлось в сопровождении драгунов преодолеть несколько заграждений, которые поднимались только после процедуры установления личности. Впереди нас ожидало еще одно. Безупречная тюрьма — множество сложных механизмов, призванных не держать пленников внутри, а не пускать никого снаружи! Наконец, в сопровождении двух драгунов по бокам и одного сержанта сзади, мы въехали во двор, раскинувшийся перед обширным фасадом. В глазах любого, кто смотрел на нас с холма, мы были лишь крошечными песчинками.

Дверь под тяжелой аркой открылась, и из нее вышел Жером с огромным брюхом и широченной улыбкой — сержант уставился на нее с разинутым от удивления ртом. Я еще не успел спешиться, а Жером уже схватил меня за шкирку, заключил в крепкие объятья и долго хлопал по спине, покуда я не вырвался из его медвежьей хватки.

— Это твой сын? — вопросил Жером.

Я кивнул.

В следующий миг Лорана подкинули в воздух, поймали и снова подкинули. Когда Жером наконец опустил мальчишку на землю, тот дрожал от восторга и не знал, плакать ему или смеяться.

— Вылитый ты!

— Да нет, больше похож на мать.

Жером покачал головой.

— Нет, выражение лица твое! И вообще он похож на тебя!

Сержант переводил взгляд с Жерома на меня и наверняка гадал, как встретили нас его драгуны — с должным почтением или нет. Я поблагодарил его за помощь, и он, отдав честь, с готовностью удалился.

— Какой ты теперь важный, — сказал я.

Мой школьный друг ухмыльнулся и пожал плечами.

— Мне доверены ключи от кладовки с медом, и только я имею право открывать горшки. Исключительно в интересах его величества, разумеется. Франции нужны деньги, и мои назначения помогают королю набивать кошелек. — Увидев мое удивленное лицо, Жером едва не расхохотался, но вовремя взял себя в руки. — Ты разве не знал, что за место при дворе надо платить? Что оно стоит больших денег?

Я покачал головой.

— Я думал, король раздает их в качестве поощрения.

— Сперва за поощрение надо заплатить.

— Королю?

— Его величеству, разумеется. Секретарю. Верховному распорядителю королевского двора. Мне… Наверное, есть и другие, все зависит от должности. Ты с какой целью приехал?

— Да просто так… Виржини предложила.

Его лицо напряглось, и я понял, что слухи о горе, болезни или безумии моей жены дошли и до Жерома.

— Давайте я покажу вам дворец. Что бы вы хотели увидеть?

— Львов, — громко заявил Лоран. — Я хочу львов!

Манон села рядом с ним на корточки и что-то тихо произнесла. Когда она встала, Лоран с серьезным видом кусал нижнюю губу. Повернувшись к Жерому, он низко поклонился и вежливо сказал:

— Если вас не затруднит, покажите, пожалуйста, львов.

По тому, как старательно сын произнес эти слова, я понял, что он повторяет за Манон.

Жером ответил поклоном.

Две проходившие мимо женщины обернулись посмотреть, с чего это управляющий королевского двора кланяется мальчишке. Одна с трудом сдержала смешок, а вторая улыбнулась, поймала мой взгляд и вновь одарила меня улыбкой, но уже совсем иной. Она проплыла мимо — как корабль от сильного ветра проплывает мимо пристани, — и стала ждать, когда Жером нас представит.

Я поклонился, она присела в реверансе.

— Львы, — твердо проговорил Жером, — мы идем смотреть львов.

Если дворец был людским зоопарком, то Версальский зверинец был городом для животных; в него вели огромные ворота, а дорожки лучами расходились от центрального двухэтажного павильона. Дома для зверей представляли собой кирпичные вольеры: с трех сторон сплошные стены, а с одной, выходящей на павильон, — железные прутья. Для волков здесь разбили лесные угодья, страусов разместили в вольере с голой землей. Во многих клетках содержались экзотические птицы с подрезанными крыльями.

— Только не говори…

— Что?

Я взглянул на Жерома, который едва ли не с грустью разглядывал полянку с усталыми фламинго. Ответить он не успел: к нам подошел сторож в парадной форме. Завидев Жерома, он низко поклонился.

— Милорд, я понятия не имел, что вы к нам зайдете.

— Мы пришли взглянуть на львов. Верней, не мы, а он. — Жером взъерошил волосы Лорана — вообще-то мой сын терпеть этого не мог, но сейчас заулыбался.

— Да-да, конечно.

Нас провели сквозь толпу придворных, наблюдающих за купанием слона. Все они низко поклонились Жерому — и мне. Видимо, дружба с Жеромом здесь много значила. Последнее время я все чаще видел этот танец вежливости и обмана: поклоны, реверансы и слова, единственная цель которых — уйти от прямого ответа и скрыть ложь. Не подумав, я сказал об этом Жерому, поскольку в академии привык делиться с ним любыми соображениями. Он остановился.

— Послушай меня, деревенская мышка, — сказал он, — тебе следует бояться городских котов.

Я покраснел, потому что в его словах была доля истины. Жизнь в замке д’Ому разнежила меня, я перестал выносить толпу, шум, толкотню, вонь… Жером всего этого уже не замечал.

— Ха, думаешь, тут воняет? Подожди, мы еще не были во дворце. По сравнению с духом, который стоит в коридорах, здесь у нас просто весенний сад. Чтобы не выходить на улицу под дождь, мужчины мочатся прямо на стены, женщины — в шкафах. А собачки, эти бесконечные крошечные собачки гадят всюду. — Он заметил на моем лице брезгливое выражение и улыбнулся. — Позже сам все увидишь.

Лорану очень понравились львы. Как я и думал.

У его величества было пять львов — крупнейшая коллекция в Европе. Величественный самец праздно возлежал посреди вольера, а вокруг медленно ходили его жены, время от времени рыча и скаля зубы друг на друга. Львят пока не было, но смотритель не терял надежды. После львов Лорану показали носорога и муравьеда. Последнего из львов Людовику подарил алжирский бей, носорога — какой-то африканский царь. Волки приехали из России, но были уже праправнуками первых.