Змеиный зуб - Фэй Келлерман

— Нет, мисс Гаррисон, не стоит. Я человек старомодный — если город платит мне за мою работу, я работаю.

— Как скучно. — Жанин Гаррисон в очередной раз послала лейтенанту обольстительную улыбку. — Может быть, вы сумеете выкроить время вечером? Я могу договориться о специальной экскурсии лично для вас после закрытия музея.

— Благодарю, но мои домашние любят, когда мы обедаем все вместе.

— Что ж, тогда после обеда. — Улыбка Жанин превратилась в ухмылку. — Можете захватить с собой жену и детей. Я полагаю, у вас есть дети — они есть у большинства женатых мужчин.

Жанин Гаррисон умело и расчетливо завлекала Декера, цепко удерживая инициативу в своих руках.

— Спасибо за приглашение, — сказал он, поглядев ей прямо в глаза. — Когда-нибудь я им воспользуюсь.

— Да уж, пожалуйста.

— А у кого вы брали уроки тенниса, мисс Гаррисон? У кого-нибудь из инструкторов «Гринвэйла»?

Жанин Гаррисон медленно отложила в сторону календарь. На ее лице внезапно появилось жесткое, ледяное выражение.

— Вы можете называть меня просто Жанин. Почему вас так интересуют мои занятия теннисом — тем более что теннис для меня уже в прошлом?

Продолжая поддерживать зрительный контакт с собеседницей, Декер пожал плечами.

— Просто хотел узнать — может, в клубе когда-нибудь преподавал кто-то из известных игроков.

— Известных? — В голосе мисс Гаррисон зазвучали снисходительные нотки. — О да. Мне доводилось брать уроки у Мартины, у Джимми, у Крис, у Джона[7]и у...

— Я все понял, — спокойно прервал ее лейтенант. Ему стало ясно, что Жанин Гаррисон не намерена давать ему ни грана информации, которую он мог бы использовать в своем расследовании. — Просто я подумал, что если в клубе когда-нибудь работал инструктором кто-то из более или менее известных теннисистов, это могло подхлестнуть ваш интерес к теннису. — Декер встал. — Впрочем, это не важно. Извините за беспокойство. А в музее я обязательно постараюсь побывать. Спасибо, что рассказали мне о нем.

В глазах Жанин появилось отсутствующее выражение.

— Знаете, кто играл когда-то в Гринвэйлском клубе?

— Кто?

— Уэйд Энтони.

Декер снова сел, стараясь понять, о ком идет речь. Однако так и не смог.

— Мне это имя ничего не говорит.

— Я понимаю, — тихо сказала мисс Гаррисон. — И это очень жаль. Когда-то он считался восходящей «звездой». В то время, когда Уэйд играл в «Гринвэйле», он был еще подростком. Ему было всего шестнадцать, а мне четырнадцать. Я его обожала. — На губах Жанин мелькнула грустная улыбка. — И все остальные девушки тоже. Он был просто великолепен. В нем буквально искрилось какое-то чарующее неистовство. Уэйд переспал по меньшей мере с двумя моими подругами. Поговаривали, что он спал и кое с кем из матерей моих подруг.

— Весьма похоже на теннисиста.

— Да, он действительно был ярко выраженным плохим парнем. Мой отец запретил мне с ним общаться и сказал, чтобы я держалась от него подальше. Разумеется, я делала совершенно обратное. Каждый день я наблюдала за его игрой — это доставляло мне огромное удовольствие.

Жанин Гаррисон замолчала. Декер ждал, что она продолжит свой рассказ, но поскольку пауза затянулась, решил поощрить собеседницу вопросом.

— И что же с ним случилось?

— Хотя Уэйд мастерски играл в теннис, он все же был всего лишь шестнадцатилетним подростком. Как-то вечером он напился, взял отцовский «феррари» и разбил его, а заодно разбился и сам. Теперь он может передвигаться только в инвалидной коляске.

— Грустная история, — заметил Декер.

— Не просто грустная, а ужасная. Я думала, у меня сердце разорвется. Он перестал бывать в клубе и вообще куда-то исчез. — Мисс Гаррисон заглянула лейтенанту в лицо. — Я много лет не вспоминала об Уэйде. А потом, примерно год назад, увидела статью о нем в спортивном разделе «Лос-Анджелес таймc». Не на первой странице, конечно — на второй или на третьей.

— Правда? И чем же он занимается?

— Насколько я поняла, он один из первых в рейтинге теннисистов, играющих в инвалидных колясках.

— В инвалидных колясках?

Жанин кивнула.

— Они играют на обычных кортах. Единственная разница в правилах состоит в том, что у теннисистов-инвалидов допускаются два отскока, а не один. Они очень быстро передвигаются — зрелище, надо сказать, довольно любопытное.

Было видно, что у Жанин Гаррисон испортилось настроение. Декер понимал, что разговор принимает опасное направление.

— И что же о нем написали в той статье?

— Это был отчет о благотворительном турнире, проводившемся в Нью-Йорке, — его организовал один из крупных благотворительных фондов, собирающих средства на нужды инвалидов. Каждый билет стоил пятьсот пятьдесят долларов. Знаете, кто был партнером Уэйда? Иван Лендл.

— Невероятно!

— Эта статья вызвала очень много воспоминаний, лейтенант. Я рада, что у Уэйда все хорошо.

— Не подумайте, что это черный юмор, но... Лендл тоже играл в инвалидной коляске?

— Нет. Это был парный матч — Уэйд и Лендл против Джона Макинроя и еще одного теннисиста-инвалида. Зрителей собралась прорва. — Взгляд Жанин Гаррисон затуманился. — Уэйд и Лендл победили. В газете была их фотография... вернее, его. Он все еще неплохо выглядит... а если точнее, то он по-прежнему очень красив.

— У вас никогда не возникало мысли привлечь его к участию в ваших благотворительных турнирах?

Жанин печально улыбнулась.

— Боюсь, цели, которые мы преследуем, покажутся ему слишком мелкими. Я пыталась убедить отца, что нужно менять направленность нашей благотворительной деятельности — в мире существует столько нерешенных проблем, тот же СПИД, например, — но отец был слишком консервативен.

— Жизнь ваших родителей трагически оборвалась, — сказал Декер. — В результате того, что случилось в ресторане «Эстель», пострадали очень многие люди. Вы тоже одна из жертв. Может, имеет смысл организовать турнир в память о погибших?

— Я... я не знаю. Мне это как-то не приходило в голову. — На красивом лице мисс Гаррисон появилось заинтересованное выражение. Жанин снова раскрыла календарь. — А вы знаете, это прекрасная идея. Я сумею организовать просто замечательный турнир, который составит конкуренцию даже открытому чемпионату США.

Сомнительно, подумал лейтенант и сказал:

— Вы могли бы провести турнир в Гринвэйлском клубе.

— Еще одна прекрасная идея. — Жанин Гаррисон вдруг снова стала любезной. — Послушайте, я должна извиниться перед вами за то, что так на вас накинулась. Все из-за этой истории, которая приключилась с моими родителями... я просто еще не оправилась от потрясения.