Особый склад ума - Джон Катценбах

«Разве убийство не средство найти истину? Узнать правду о себе, правду об обществе, правду о жизни?»

«Да вы, детектив, еще и философ? По правде сказать, я давно подозревал, что все полицейские исповедуют философию под названием зло. Они вынуждены. Им приходится это делать. Сами понимаете: неотъемлемая часть их территории».

И наконец:

«Я удивлен, детектив. Удивлен тому, что вы не знаете двух простых вещей, касающихся истории. Видите ли, история — это мое поле деятельности. А если точнее — современная история Европы. Она есть наследие великих людей, великих умов. Гениев, обладающих даром предвидения. И чему же история этих людей нас учит, детектив? Она учит нас тому, что стремление к разрушению столь же созидательно, как и желание строить. И любой компетентный историк вам скажет, что в конечном счете куда больше ценностей было создано на пепелищах и руинах, чем на основе мира и изобилия».

В ответах агент Мартин, равно как и в своих вопросах, всегда был краток, уклончив и не вдавался в детали. Вопросами он лишь подстегивал, подгонял собеседника, но не вступал с ним в дискуссию. «Хорошая метода, — подумалось Клейтону, — прямо по учебнику, как о том раньше сказал сам Мартин. Этот подход должен был сработать железно. Вернее, сработал бы, наверное, в девяноста случаях из ста».

Но как раз в данном случае он и подвел.

Чем больше вопросов полицейский задавал его отцу, тем более уклончиво тот отвечал, тем более скрытным становился. С каждым новым вопросом он все более отдалялся от допрашивающего, выскальзывал из его рук. Он не польстился ни на одну из приманок, подброшенных ему по ходу допроса. И не открыл ничего такого, что можно было бы ему инкриминировать.

«Если только, — подумал Джеффри, — не посмотреть вообще на все им сказанное как на нечто обличающее и доказывающее вину».

При этой мысли он нервно заерзал на стуле. На руках появились капельки пота. Он взял со стола шариковую ручку. Бросив ее на пол, раздавил, наступив каблуком. Внутри бушевал гнев. «Да вот же, — говорил он себе, — разгадка тут, прямо передо мной, ведь все, что он говорил, буквально кричит: „Ну конечно же, я именно тот, кем вы меня считаете, но вам этого ни за что не доказать!“ Это же яснее ясного».

Джеффри бросил кипу листков со стенограммой допроса на стол. Нет, он больше не может это читать.

«Что ж, мне все понятно, — сказал он себе. Но тут же, передумав, сам себе возразил: — Разве?»

Тут позади него раздался тихий скрип. Это открылась дверь кабинета. Он обернулся и увидел агента Мартина, который вошел быстрым шагом и закрыл за собой дверь. Электронный замок глухо щелкнул.

— Ну что, дела идут, профессор? — спросил он. — Отрабатываете гонорар? И насколько вы подобрались к своему первому миллиону?

Клейтон пожал плечами, пытаясь скрыть за внешним безразличием тот всплеск чувств, который только что пережил:

— Куда вы ходили?

Детектив плюхнулся в кресло, и его тон изменился.

— Наводил справки насчет очередной жертвы. Той, о которой я говорил вам тогда, в Массачусетсе. Семнадцать лет, хорошенькая, просто фотомодель. Синеглазая блондинка. Кожа как у младенца — нежная, свежая. Пропала в четверг, две недели назад. Агенты, занимающиеся этим делом, не нашли ничего, что хоть отдаленно напоминало бы улики. Никаких свидетелей. Признаки борьбы отсутствуют. Ни следов шин, которые могли бы помочь опознать машину преступника; ни запачканной кровью куртки, никаких отпечатков пальцев. Никакой брошенной на обочине дороги сумки. Никакой записки от похитителя с требованием выкупа. Вот еще минуту назад шла из школы домой, и уже ее нет. Семья продолжает надеяться, что раздастся телефонный звонок и прозвучит заплаканный голос своенравной беглянки, но мы-то с вами хорошо понимаем, что этого не случится. Готов спорить. Бойскауты и волонтеры два дня прочесывали прилегающие леса, но ничего не нашли. И знаете, что меня больше всего впечатлило? Когда поиски на земле были прекращены, родители обратились в частную авиакомпанию, и там им предоставили вертолет с инфракрасным локатором, чтобы с воздуха произвести поиск по перекрывающимся полосам, как говорят криминалисты, в той местности, где она пропала. Предполагалось, что датчик способен реагировать на любой источник тепла. Военная технология в действии. Находит все. Диких животных, разлагающиеся трупы… Так вот, им удалось отыскать нескольких чернохвостых оленей, койотов да еще пару бродячих собак, и это притом, что один полетный день у них стоит пять тысяч баксов. Нехило. Хорошая работенка. Мне бы такую.

Джеффри сделал несколько пометок, а затем спросил:

— Может, мне понадобится поговорить с семьей. Как девочка исчезла?

— Шла домой из школы. Ее семья живет в наименее населенной части нашего штата. В одном из тех осваиваемых районов, про которые я говорил. Вполне себе сельская местность. Очень миленькая. Через пару лет она превратится в типичное фешенебельное предместье с бейсбольной площадкой для игр Малой лиги, местным культурно-развлекательным центром и парочкой ресторанов с итальянской кухней. Но это пока еще только в проекте. Множество дизайнерских проработок и архитектурных набросков на разных стадиях завершения. Пока все это еще в достаточно сыром состоянии. Движение на окрестных дорогах там почти замирает после того, как строительные рабочие, занятые на тамошних стройках, возвращаются в свои бытовки. Она задержалась в школе, потому что оставалась украшать школьный зал, в котором собирались устроить танцы. Потом друзья предложили ее подвезти, но она отказалась. Сказала, что ей хочется подышать свежим воздухом и пройтись для поддержания спортивной формы. Дело в том, что из-за этого зала ей пришлось пропустить тренировку по волейболу. Свежий воздух… Он-то ее и погубил. — Мартин произнес последние слова с таким выражением, словно ему хотелось плюнуть. В бессильной ярости он крутанул свой вращающийся стул. — Конечно, никто ничего пока не знает наверное. Тот факт, что поиск с этого чертова вертолета ничего не дал, всех обрадовал. Ведь трупа-то не нашли. Вот все и надеются, что она жива и ее просто куда-то увезли. Все члены ее семьи сидят на кухне и пытаются вычислить, что за тайную жизнь могла вести эта малютка. Прикидывают, в какого парня она могла влюбиться настолько, чтобы сбежать с ним в Лас-Вегас или Лос-Анджелес. Думают, самое страшное, что может произойти, — это что она сделает себе на бедре красную татуировку с изображением дракона или, может быть, розочки. Они перерыли всю ее комнату в поисках спрятанного дневника, в котором она изливала бы свою вечную любовь к кому-то, о ком они прежде никогда не слышали. Они хотят верить, что она от них просто сбежала. Молятся, чтобы так это и оказалось. Они на этом настаивают. Убежала, и все. Вот так-то.

— Она убегала прежде?

— Нет.

— Но это ведь вероятно. Разве не так?

Детектив пожал плечами:

— Вероятно? Свиней, возможно, тоже когда-нибудь научат летать. Но лично мне в это не верится. Боюсь, и вам тоже.

— В общем-то, конечно, так и есть, — согласился Клейтон. — Однако откуда нам известно, что она похищена именно нашим… — тут он помолчал, подыскивая подходящее слово, — подозреваемым? Ведь вы только что сказали, что в том районе работают бригады строителей. С ними кто-нибудь разговаривал?