Девочка в стекле - Джеффри Форд

— Пойду почитаю новости. — И он вышел, подняв руку с газетой. — Adiós, — добавил он и прошлепал по коридору мимо кабинета к своей комнате.

Как только Антоний ушел, я сел с Исабель за кухонный стол и объяснил ей, в какую передрягу она попала — так, как мне это объяснил Шелл. Она уже сама неплохо разобралась в своем положении и понимала, что будет нелегко. Я сказал ей, что, по мнению Шелла, ей лучше всего уехать в Мексику и попытаться найти отца.

— А вдруг он просто хочет отослать меня подальше от тебя? Ты не думаешь? — спросила она.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Видел его лицо, когда ты появился из комнаты?

— Да. Никогда об этом не размышлял. Он на меня возлагает большие надежды. Хочет, чтобы я поступил в колледж.

— И не хочет, чтобы ты связывался с нелегалкой, — сказала она с саркастической улыбкой.

— Я не думаю, что Шелл что-то имеет против тебя. Просто он, наверно, очень долго опекал меня, и ему трудно смириться с тем, что я повзрослел.

— Creo que él tiene dificultad con que te vuelvas mejicano otra vez,[54]— сказала она.

— С этим я согласен.

— А что должна делать я, по-твоему?

— Остаться со мной.

— No es possible, en realidad.[55]А если бы я осталась, нам бы пришлось покинуть Лонг-Айленд и жить в другом месте.

— Верно.

— Не знаю, — проговорила Исабель, и я увидел, как она погрустнела.

— Шелл сказал, ты можешь оставаться здесь, сколько хочешь. Нам не обязательно что-то решать сейчас. Может, если мы поразмыслим об этом несколько дней, что-нибудь придумаем.

Она прикусила нижнюю губу и кивнула.

— Слушай, — решил я сменить тему, — идем, покажу тебе что-то невероятное.

Мы оба встали, я взял ее за руку и повел по коридору в Инсектарий. Когда мы подошли к двери, я велел ей закрыть глаза, и она закрыла.

Доведя Исабель до середины комнаты, я разрешил ей открыть глаза.

— Зри Инсектарий, — объявил я.

Бабочки, словно по сигналу, вспорхнули и затанцевали. Исабель, нервно хихикая, развернулась, чтобы увидеть все помещение целиком.

— Это все мистер Шелл сделал? — спросила она.

Я кивнул.

— Ну как, тебе нравится?

— Не знаю.

Она присела на краешек дивана, стреляя туда-сюда глазами.

Я сел с другого конца.

— Он говорит, что изучает бабочек, потому что они мастера обмана, но мне кажется, за этим скрывается нечто большее.

Она кивнула, и я пожалел, что у меня нет камеры и я не могу запечатлеть это выражение очарованности на ее лице. Следующие несколько часов мы провели, делясь детскими воспоминаниями. Она росла в Сакатекасе, старом колониальном городке в высокогорье, где ее отец работал на серебряных рудниках. Мать, родом из Веракруса, была индианкой из племени уастеков,[56]в ее семье знали язык майя и говорили по-испански. Мы вспоминали родственников и игры, моле-поблано[57]и чилакилес,[58]я рассказывал ей о мужчинах с Пласа-Санта-Доминго, которые сочиняли любовные письма и завещания для неграмотных. Чем дольше мы говорили, тем сильнее захлестывали нас воспоминания.

Когда пришло время покидать Инсектарий, я снова спросил Исабель, как ей здесь понравилось.

— Una cárcelita muy preciosa,[59]— ответила она.

Я был разочарован тем, что Инсектарий ей не понравился, но в то же время ее слова заронили в мою голову семя сомнения, и я не был уверен, что смогу смотреть на Инсектарий теми же глазами, что до разговора с ней.