Убийца - Джонатан Келлерман

Майло снова показал ей свое удостоверение, постучав ногтем по надписи «Отдел убийств». Она ахнула, хлопнула себя по груди ладонью и выдохнула:

– Обожемой… Нет!

– К несчастью, да.

– О-бож-же-мой!

Черный старик заметил:

– Похоже, кто-то попал, и крепко.

Женщина-пудинг заявила:

– Расходитесь все, приема сегодня не будет.

Проколотое Лицо возмутилась:

– Эй, какого черта?

Пудинг зыркнула на нее.

– Вы меня слышали. Когда надо будет, мы вам перезвоним и перезапишем.

Мускулистый негр выдал:

– Вам, может, и невдомек, но кое-кто из нас тоже работает.

Тут Пудинг взорвалась:

– Уходите! Все вон! Живо!

Под хор ругательств приемная опустела. Проколотое Лицо выходила последней и на прощание отвесила двери такого пинка, что та задребезжала.

Женщина-пудинг – «Э. Бродбент», если верить тому, что было написано у нее на бейдже, – ткнула пальцем в край своего стола, и что-то зашипело. Внутренняя дверь распахнулась.

Центр жизни лаборатории «Кон-Био» оказался совсем крошечным: письменный стол Бродбент, и еще один рабочий стол, свободный. Плюс коридор, который вел к двери с надписью «Лаборатория» и стикером «Опасные материалы». К левой стене коридора прижались металлический стол и стул. На столе стоял металлический контейнер с набором для флеботомии: одноразовые шприцы, оранжевые резиновые жгуты, ватные тампоны, бинты. Прямо напротив пункта забора крови была дверь с табличкой «Уборная/Хранилище мочи и кала».

– Так что вы пытаетесь мне сказать? – спросила Э. Бродбент.

– К несчастью, доктор Сайкс скончалась, – ответил Майло.

– Убита?

– К сожалению, так.

– Господи… Когда?

– Вчера вечером. Когда вы говорили с ней в последний раз?

– Вчера. Был обычный рабочий день. Я ушла в шесть, она еще оставалась здесь.

– Вас не удивило, что она не появилась сегодня утром?

– Нет, – ответила Э. Бродбент. – В этом не было ничего необычного. Доктор Конни сама не принимает пациентов. Да у нас и нет пациентов – вы хотя бы понимаете, что здесь такое?

– Вы занимаетесь анализом биологических образцов, – ответил я.

– Мы проводим тесты на разные болезни, в том числе такие, которыми другие лаборатории не занимаются. Экзотические тропические лихорадки. Редкие токсины. А также заболевания, передающиеся половым путем.

– Если эти люди не пациенты, то как вы их тогда называете?

– Мы обозначаем их термином «доноры образцов».

– Пятнышки на стеклышках… – съязвил Майло.

– Ну…

– Так, значит, доктор Сайкс появлялась на работе, когда ей вздумается?

– Не совсем так, – сказала Э. Бродбент. – Она ведь не гуляла, к тому же бо́льшую часть дня все равно проводила здесь, а уходила почти всегда последней. Я просто хочу сказать, что у нее было собственное расписание, и, если она не приходила с утра, никто и не думал задавать вопросы. – Она выдохнула. – Я просто поверить не могу… Что случилось?

– Может, мы поговорим в ее кабинете? Нам все равно придется на него взглянуть.

– Никакого кабинета нет.

– А где она делает то, что делает?

Нахмурившись, Э. Бродбент решительно прошагала по коридору и отперла дверь в лабораторию. За ней открылось пространство, неожиданно большое: широкая комната без окон, заполненная столами из нержавейки, микроскопами, центрифугами и еще массой разных штуковин, в которых что-то пузырилось, жужжало и помаргивало цифровыми датчиками.

В лаборатории работал один человек: индиец в белом халате и защитных очках возился с какими-то датчиками, а в промежутках бросал взгляд в микроскоп. Наше присутствие не произвело на него никакого впечатления.

Э. Бродбент обратилась к нему:

– Сахит?

Он помахал рукой, не отрываясь от анализа.

Женщина показала на соседний стол. На нем не было никаких медицинских штуковин, только лэптоп и очки для чтения.

– Вот, здесь она работает.

– То есть здесь она вела все свои дела? – уточнил я.

– Точно. Доктор Конни, она… была… – Женщина сделала паузу, чтобы перевести дыхание. – Это так… Я забыла, что хотела сказать…

– Доктор Конни была…

– А, да, она была рациональной. Ей не нужны были всякие побрякушки… а кто это сделал?

– Мы не знаем, – ответил Майло.

– А я, – сказала Э. Бродбент, – кажется, знаю. Но я запрещаю вам использовать мое имя в ваших отчетах, хватит с меня всего этого.

– Чего – этого? – спросил Майло.

– Я серьезно, сэр. Не надо меня ни во что впутывать.

– Ладно, – солгал лейтенант. – Кого вы подозреваете?

Она взглянула на Сахита.

– Давайте выйдем.

Следом за ней мы прошли через пустую приемную и вышли на парковку. От одного взгляда на пустое место, где раньше стоял автомобиль Конни Сайкс, у женщины по щекам потекли слезы. Смахнув их, она ускорила шаг, и скоро мы уже были у высокой стены, которая огораживала парковку.

Э. Бродбент вытащила из кармана форменного халата пачку «Вирджинии Слимс» и закурила, жадно затягиваясь сигаретой.

– Я серьезно, не надо никому сообщать, что это я вам сказала. – Еще один глубокий вдох канцерогенного дыма. – Ладно… Господи, как это все… Доктор Конни судилась с сестрой. Которая оказалась помешанной и наркоманкой. Так что ничего удивительного, в общем-то.

– А из-за чего они судились? – спросил Майло.

– Опека. Племянница доктора Конни. Сестра – ее мать, но только по названию. Никакого чувства ответственности – к тому же она еще и преступница, настоящая мразь. Единственное, что она в жизни сделала хорошего, это родила ребенка, девочку – ее зовут Рамбла, и она еще совсем младенец; она жила у доктора Конни, пока ее мать носилась по всей стране с какими-то наркоманами-музыкантами. Доктор Конни обращалась с ней, как если б та была ее собственным ребенком; бедняжка хотя бы пожила прилично…

Сделав еще несколько затяжек, женщина расправила плечи.

– Все было так хорошо… Доктор Конни устроила для девочки уголок рядом с моим столом. Покупала ей все самое лучшее. Детское питание самого высокого качества, органическое молоко – ну, буквально всё. Она привозила ее сюда, и девочка мирно спала у себя в кроватке, радовалась жизни. Мы все носили ей игрушки, нянчились с ней, а она хихикала, и доктор Конни между образцами выходила из лаборатории, чтобы поиграть с ней, а иногда выгуливала ее тут же, в коридоре, на ходунках. Девочка вела себя замечательно, доктор Конни уже поговаривала о том, чтобы найти ей детский сад, самый лучший, какой только бывает, все шло как по маслу, и вдруг – что, как вы думаете, случилось? Явилась эта. Ни с того ни с сего – она, видите ли, передумала и решила забрать ребенка обратно. То есть решила, что может сделать такое, когда доктор Конни уже потратилась так на девочку, вложила в нее столько энергии… Как будто она им тут бебиситтер, хотите – приходите, хотите – уходите, как вам нравится…