Крестный отец Катманду - Джон Бердетт

Разговор с Сумасшедшей Мими направил мой мятущийся ум в иную сторону размышлений, и я ощутил остатки профессиональной гордости, побуждавшей меня глубже копнуть дело Толстого Фаранга. И в Мой — самой экзотичной преступнице во всем Таиланде — было нечто притягательное. Я решил отложить на несколько дней вторую поездку в Непал.

Наиболее очевидной задачей я видел посещение пентхауса американца, убитого на Восьмой сой. Сукум ни разу не бывал в хорошо обустроенном доме белых, и его главным образом поразил сияющий вестибюль на первом этаже. Он все подсчитывал, сколько тайских квартир можно было бы разместить в этом пустом пространстве. Я показал при входе удостоверение и потянул за собой Сукума, застывшего в мистической оторопи перед какими-то цветущими тропическими растениями двадцати футов высотой, доросшими до прозрачной стеклянной кровли. Там, где родился детектив, не помещали деревья в фойе здания, да и самого фойе, как правило, не было.

Из-за конторки вышла женщина лет тридцати с небольшим, в сопровождении охранника поднялась с нами на нужный этаж и открыла дверь. Она не доверяла нам именно потому, что мы полицейские. Нас не удивило, что жилье Фрэнка Чарлза располагалось на самом верху. Женщине и охраннику пришлось разделиться, потому что, оказавшись в квартире, мы с Сукумом разошлись в разные стороны. Сукуму досталась довольно привлекательная секретарь из вестибюля, мне — ворчливый охранник среднего возраста.

Сукум особенно заинтересовался огромным холлом, а мое внимание привлекла впечатляющая фильмотека, разместившаяся в бывшей пятой спальне. Из нее дверь вела в четвертую спальню, преобразованную в домашний кинотеатр с проектором и разворачивающимся экраном размером примерно десять на пять футов. Я осмотрел полки, занимающие другие стены.

Каким бы неряшливым ни был Фрэнк Чарлз в сексуальных связях, к своей коллекции фильмов он относился с мелочной дотошностью. Коллекция состояла из тысяч кассет и не меньшего числа собранных в углу коробок с DVD-дисками — вероятно, с записями более современных фильмов. Среди них я заметил еще не распечатанные.

Фрэнк Чарлз начинал мне нравиться. За то, что хорошо обращался с девушками и распределял свое отчаяние на многих так, что оно не могло никому сильно повредить. Но признаю, на мое мнение повлияло богатство классического раздела коллекции, составляющего большую часть фильмотеки. У него были собраны все киноленты Бертолуччи, Феллини, Трюффо, Олтмана.[52]Но больше всего меня покорило, что самыми затертыми коробками оказались четыре — с моими любимыми картинами — «Дорога», «Сатирикон», «Дети рая» и «Правила игры».

Если ты удивишься, фаранг, откуда у то ли профессионального сводника, то ли копа такой кинематографический вкус, отвечу: благодаря бывшему клиенту моей матери, французу, который, по совпадению, тоже носил фамилию Трюффо. Он научил меня многому. Когда ему было за семьдесят, у него, на нашу голову, случился инфаркт, и нам пришлось срочно уносить ноги в Бангкок. А мы только-только привыкли к тому, что ресторан «Максим» стал нашей ближайшей закусочной. Потом благодаря его урокам я писал рецензии на фильмы для «Тай рат» и таким образом еще начинающим полицейским зарабатывал крохи на жизнь.