Близнецы-соперники - Роберт Ладлэм

— Это предательство! — снова крикнул священник, отступив от стены на несколько шагов. — Дегенерат, который может в любой момент снять телефонную трубку и начать шантажировать пол-Берлина! И самое ужасное — для вас — это пес, который работает на чудовище...

— Фонтин! Ложись! — раздалась команда из тьмы туннеля. Это был высокий пронзительный голос Любока. Эхо его крика, откатившись от низкого потолка, перекрыло вопль священника.

Виктор пригнулся и прыгнул вперед, скатился на твердую почву рядом с ржавыми рельсами узкоколейки. Над головой раздался свист пуль, разорвавших воздух, и потом громоподобные выстрелы двух «люгеров» без глушителя.

При тусклом свете мерцающих свечей он увидел фигуры Любока и еще нескольких человек, вынырнувших из мрака туннеля с оружием наперевес. Они появлялись из-за выступа стены, прицеливались, стреляли и снова исчезали за скалистым укрытием.

Все закончилось в считанные секунды. Ксенопский священник упал. Он был ранен в шею, другим выстрелом ему снесло левое ухо. Умирая, он подполз к краю возвышения, на котором только что стоял, и вперил взгляд в Фонтина. Предсмертный его шепот был больше похож на хрип.

— Мы... вам не враги. Ради всего святого, верните нам рукописи...

Раздался последний короткий выстрел; пуля разворотила священнику лоб, фонтаном брызнула кровь и залила глаза.

Виктор почувствовал, как кто-то схватил его за левое плечо, боль пронзила плечо и грудь. Его рывком подняли на ноги.

— Вставайте! — скомандовал Любок. — Выстрелы могли услышать наверху. Бежим!

Они побежали в туннель. Мрак прорезал тонкий луч фонарика в руках одного из людей Любока, который бежал впереди. Он шептал что-то по-польски. Любок переводил его слова Фонтину.

— Примерно в двухстах ярдах впереди пещера монахов. Там мы будем в безопасности.

— Что?

— Пещера монахов, — ответил Любок, тяжело дыша на бегу. — История «Казимира» уходит в глубь веков. Тут много подземных ходов и укрытий.

Они легли и поползли в узкий темный проход, прорубленный в скале. Проход вывел их в глубокую пещеру. Здесь воздух был совсем другой — прохладный и свежий; где-то в темной глубине пещера имела выход на поверхность.

— Мне надо с тобой поговорить, — сказал Виктор торопливо.

— Предваряя твои вопросы, должен тебе сказать, что капитан Ганс Нойман, оказывается, верный офицер рейха, и его двоюродный брат служит в гестапо. Полковника Шнайдера вообще не существует. Это все липа. Мы догадались, что попали в ловушку... Честно говоря, мы даже и не думали найти тебя здесь, в этом туннеле. Это подарок судьбы. Мы просто пробирались к седьмому корпусу. — Любок обернулся к своим товарищам и заговорил сначала по-польски, а потом перевел Фонтину: — Мы пробудем здесь минут пятнадцать. Этого вполне достаточно, чтобы успеть на встречу в седьмом корпусе. Так что ты выполнишь задание.

Фонтин схватил Любока за руку и отвел его в сторону, подальше от подпольщиков. Двое включили фонарики. Теперь света было достаточно, чтобы хорошо рассмотреть лицо сопровождающего, и Виктор мысленно поблагодарил поляков.

— Это была не немецкая ловушка. Эти люди греки! Один из них — священник. — Фонтин говорил шепотом, но было видно, как он взволнован.

— Ты с ума сошел, — спокойно ответил Любок, глядя ему прямо в глаза.

— Это монахи Ксенопского ордена.

— Кто?

— Ты же не глухой?

— Не глухой, но только я не имею ни малейшего представления, о чем это ты...

— Черт тебя побери, Любок! Кто ты такой?

— Разный для разных людей, хвала небесам. Взгляд Любока внезапно стал злым и холодным. Виктор схватил Любока за лацканы пиджака:

— Они сказали мне, что ты работаешь на Рим. Что передаешь предложения в Рим. Какие предложения? Что это все значит?

— Я не знаю, — спокойно ответил Любок.

— На кого ты работаешь?

— На многих. Но против нацистов. Вот и все, чтотебе надо знать. Я отвечаю за твою безопасность и обеспечиваю успешное выполнение твоего задания. Как яэто делаю, тебя не касается.

— И ты ничего не знаешь о Салониках?

— Знаю. Это город в Греции на берегу Эгейского моря... А теперь убери руки.

Виктор чуть разжал ладони, но не отпустил лацканы.

— Вот что я тебе скажу — на всякий случай. Среди многих, о ком ты сейчас упомянул, есть и те, кто очень интересуется поездом из Салоник. Так вот — я ничего о нем не знаю. И никогда не знал.

— Если эта тема вдруг всплывет, уж не знаю как, я передам эту информацию. А теперь давай-ка сосредоточимся на твоих переговорах в Варшаве. Завершить их надо сегодня. Все готово для того, чтобы мы с тобой — под видом курьеров — вылетели отсюда военным «челноком». Завтра до рассвета я лично проконтролирую, все ли чисто на, аэродроме. Мы сойдем в Мюльгейме. Это недалеко от франко-швейцарской границы. Оттуда ты вернешься ночью в Монбельяр. На этом твоя миссия в Европе будет завершена.

— Мы полетим? — Виктор убрал руки. — На немецком самолете?

— Эту любезную услугу оказал нам неразборчивый в сексуальных связях комендант Варшавы. После просмотра нескольких фильмов, в которых он исполнял главную роль. Порнуха чистейшей воды!