Мертвые не плачут - Сергей Абрамов

Пастух проснулся как обычно, ни свет ни заря. Мальчик – тоже как обычно – спал носом к стенке. Славный праздник дня рождения Губернатора календарно приблизился. Завтра днем начнется. Принимая во внимание какое-то и вовсе бурундучье одинокое существование несчастного Гольфиста, акцию, уверен был Пастух, просто необходимо было осуществить шумно и на людях. В самом деле, ну помрет он в своем уютном доме посреди старинных ружей, пистолетов, сабель и кинжалов – кто его обнаружит? Разве что домработница, если таковая имеется… А все его родные и близкие существуют как-то отдельно и соединиться не спешат. А это надо Пастуху: ликвидировать фигуранта, о смерти коего узнают случайно и дня через два? Не надо. Наставник вестей от него не ждет, потому что вести приходят к Наставнику по иным каналам. В том числе и по информационным. И Наставник доволен: его Пастух и борозды не портит, и план перевыполняет. Так что и эта смерть должна стать публичной. А где у нас публика? Публика у нас соберется в известной загородной резиденции Губернатора.

То-то будет шуму!

Пастуху было скучно. Ему жаль было расставаться с таинственно красивым миром оружия, любовно собранном Гольфистом вокруг себя и для себя. Именно из этого мира и с помощью какого-то редкого экспоната – ну, например, с помощью пистолета работы месье Лепажа, который предназначен в дар Губернатору, – он, Гольфист, если по совести, должен бы уйти в иной мир. Ан не выходит!

Только если сам Губер, разглядывая подарок, нечаянно стрельнет в дарителя.

Увы, этого и Пастух организовать не сможет…

Пожар, что ли, там устроить? Все-таки шум, гам, народ соберется, телевизионщики среагируют профессионально скоро…

Нельзя. Пожар уже имел место, повторяться стыдно и небезопасно.

Как теоретический вариант существовал еще и гольф. Любимая тема западных мастеров детективного жанра: смерть на поле для гольфа. Читывали. Там всегда в итоге находился убийца, потому что смерти, сочиненные оными мастерами, были очевидно насильственными. Так Пастух смутно помнил. Но, по-любому, он гольфа не знал. И как там сочинить и организовать естественную смерть, не ведал. А времени для хотя бы какого-никакого изучения гольфа не имелось.

Короче, надо было снова ехать в резиденцию.

Как уж повелось, смотался в магазин за хлебом-сыром-молоком, разбудил Мальчика, поторопил:

– Мухой мыться, чистить зубы и завтракать. Дел невпроворот.

– Я с тобой?

– У тебя будет свое дело. Важное и требующее внимания и точности. Я тебя отвезу в один крутой поселок, это недалеко, и ты там станешь пасти одного мужика: что делает, куда пошел, кто пришел и так далее. Обычная слежка. Но – с мельчайшими подробностями. Справишься?

– Постараюсь, – осторожно сказал Мальчик. – Я читал вообще-то про слежку… А что за мужик?

– Олигарх местный. Не из первых, но…

– Это его ты убьешь, да?

Пастуху вопрос не понравился, и он счел необходимым пояснить:

– Не убью. Казню.

– Какая разница? И то и то – смерть нехорошему человеку.

– Я не знаю, хороший он или нет…

Пастуха почему-то повело на риторику. Но он давно собирался поговорить с Мальчиком, хоть как-то сформулировать для него свою роль в той пьесе, в которую Мальчик уже и сам вошел – статистом пока. Но вошел. И должен знать если и не весь сюжет пьесы, то хотя бы собственную крохотную, но не бесполезную рольку, ее место и ее время.