Забытая девушка - Карин Слотер

–Мы и правда обсудили это.– Эстер встала напротив него, исключая Эмили из обсуждения.– Кто-нибудь узнает, Франклин. Кто-нибудь всегда узнает.

Он отмахнулся от нее, переходя к следующему пункту в инструкции.

–Найми кого-нибудь. Используй наличные.

–Кого я найму? Одного из своих секретарей? Домработницу?– Эстер твердо стояла на затянутых в чулки ногах и тыкала ему пальцем в лицо.– Ты у нас математик. Подсчитай, сколько пройдет времени, прежде чем кто-нибудь явится с достаточным количеством денег, чтобы развязать им язык? Сколько пройдет времени, прежде чем все, над чем мы так много работали, взлетит на воздух из-за одной глупой ошибки?

–Это не моя ошибка.

–Это твоя репутация,– парировала она.– Это ты ездишь на конференции и выступаешь в церквях…

–Ради тебя!– заорал он.– Ради твоей священной карьеры!

–Ты думаешь, «Вашингтон Пост» не было бы насрать на второсортного профессора экономики, если бы его жена в одиночку не устроила новый федерализм во всем штате Делавэр?

Эмили никогда раньше не видела, чтобы ее отец признавал поражение. Он буквально уткнулся подбородком в грудь. Потом он спросил:

–Усыновление?

–Не смеши меня. Ты знаешь, как ужасно у нас работает система детского социального обеспечения. С тем же успехом мы могли бы выбросить бедняжку в море. И количество людей, которые окажутся в системе во время кризиса, будет расти по экспоненте.– Эстер не закончила.– Не говоря уже о том, что Рейган навсегда исключит меня из списка, если возникнет хотя бы намек на подобный скандал.

–Как будто его собственная дочь не созрела скандально рано,– фыркнул Франклин.– Вот тебе немного математики, Эстер. Могут пройти годы, прежде чем кто-нибудь заговорит. К этому времени у тебя уже будет кресло. Пожизненное назначение. Ты сможешь послать их всех к черту.

Эмили почувствовала, что в горле у нее снова появились осколки. Ее с тем же успехом могло вообще не быть в этой комнате.

–Ты понимаешь, насколько коварной может быть оппозиция? Посмотри, что они делают с Энн Горсач. Не успела она стать главой администрации АООС^[32], как у нее появилась мишень на спине.– Эстер сжала руки перед лицом.– Франклин, я не Кеннеди. Никто не будет заметать скандал под ковер, когда дело касается женщины-консерватора.

Эмили наблюдала, как ее отец долго смотрит в пол. Наконец он кивнул.

–Ладно, мы попросим мою мать отвезти ее в какую-нибудь клинику где-то на безопасном расстоянии, например в Калифорнии…

–Ты с ума сошел?– Эстер вскинула руки.– Твоя мать с трудом может вспомнить собственное имя!

–Она понимает достаточно, чтобы присмотреть за собственным чертовым ребенком!

Эстер ударила его по лицу. Звук был такой, будто от дерева отломилась ветка.

Эмили почувствовала, что ее рот открывается от удивления. Красное пятно расплылось по щеке отца. Эмили приготовилась к тому, что сейчас последует жесткий ответ, но Франклин просто покачал головой, а потом вышел из кухни.

Эстер обняла себя руками за талию. Она начала ходить взад-вперед по кухне. Ее разум по-прежнему лихорадочно работал. Она отчаянно пыталась найти решение.

–Мам…– предприняла слабую попытку Эмили.

–Ни слова.– Эстер подняла руку, чтобы прервать ее.– Я не позволю этому случиться. Не с тобой и уж точно не со мной.

Эмили снова попыталась проглотить куски стекла, но ничто не могло с ними справиться.

–Твоя жизнь не разрушится из-за этого.– Она повернулась к Эмили.– Почему ты не попросила меня купить тебе противозачаточные?

Эмили онемела от настолько откровенного вопроса. Зачем ей принимать противозачаточные? Они вообще разрешены? Никто никогда не упоминал о такой возможности.

–Проклятье!– Эстер продолжала вышагивать по кухне.– Ты уверена, что не хочешь за него замуж?

За него?

–Когда-нибудь тебе придется выйти замуж, Эмили. И это не обязательно будут такие отношения, как у меня с твоим отцом. Вы можете взрастить их. Вы можете научиться любить друг друга.

–Мам,– сказала Эмили,– я не знаю, кто это. Я даже не помню, что это вообще было.

Губы Эстер снова поджались. Ее глаза пристально изучали лицо Эмили в поисках признаков обмана.

Эмили продолжила:

–То, что я тебе сказала,– правда. Я… я что-то выпила. Я не помню, что было дальше. Я не знаю, кто это сделал.

–Но у тебя наверняка есть догадки.

Эмили покачала головой:

–Я не думаю… Они бы этого не сделали. Мальчики. Мы дружим с первого класса и…

–По крайней мере, насчет этого твой отец прав, Эмили. Они мальчики. То, что с тобой случилось, это именно то, что мальчики делают с девочками, когда те отключаются от выпивки.

–Мам…

–В данный момент обстоятельства не имеют значения. Ты можешь назвать имя мальчика – любого мальчика, мне все равно. Просто назови кого-нибудь, и мы все исправим. Или ты можешь жить с этим позором всю оставшуюся жизнь.

Эмили не могла поверить в то, что говорила ее мать. Она всегда твердила о правде и справедливости, а сейчас призывала свою дочь разрушить чью-то – чью угодно – жизнь.

–Ну?– спросила Эстер.

–Я…– Эмили остановилась, чтобы вдохнуть немного воздуха.– Я не могу, мама. Я правда не помню. И это было бы неправильно – я не могу говорить то, в чем сама не уверена. Я не могу так поступить с…

–Бернард Фонтейн еще больший мошенник, чем его негодяй отец. Эрик Блейкли закончит тем, что будет толкать на улицах гашиш до конца своей жалкой жизни.

Эмили прикусила язык, чтобы не броситься их защищать.

–Тебе всегда нравился Клэй. Разве будет так уж плохо?– Эстер явно изо всех сил старалась смягчить свой тон.– Он очень красивый. Он собирается в колледж на западе. Могло бы быть гораздо хуже.

Эмили попыталась представить жизнь с Клэем. Всегда сидеть на краешке, неловко болтаясь в воздухе, пока он бубнит про революцию.

Она почувствовала, как начинает качать головой еще до того, как ответить вслух:

–Нет. Я не могу врать.

–Значит, таков твой выбор, Эмили Роуз. Помни это. Именно ты сделала выбор.– Эстер коротко кивнула, обозначая, что один вопрос закрыт и можно переходить к другому.– Мы должны справиться с этим как одна семья, как мы делаем всегда. Тебе не надо было идти к Шредеру. Вот почему у нас связаны руки. У него длинный язык, и он всем расскажет, если ты придешь после каникул, а твоя маленькая проблема будет решена. Не говоря уже об этой его медсестре. Натали Брикел, наверное, хохотала как ведьма, когда узнала.