Книга зеркал - Э. О. Чировици

Джон Келлер привез мне все материалы дела. Он не подозревал, что после нашей встречи я возобновил расследование убийства Видера, и за кофе мы обсудили неожиданное признание Спэла. Келлер упомянул, что из-за всей этой истории расстался со своей подругой.

– Я в приметы не верю, но это дело будто заговоренное. Прóклятое оно, – сказал он. – Так что ты будь осторожнее. Я рад, что от него избавился, и впутываться в расследование ни за что не стану. Да и вообще, вроде бы все выяснилось, правда?

Я с ним согласился, пожелал ему удачи на новом месте, но меня не покидала уверенность, что в деле Видера еще остались загадки. Две недели спустя позвонил Мэтт, назвал дату свидания с Фрэнком Спэлом. На следующий день я купил авиабилет по интернету и собрал дорожную сумку.

Такси приехало в пять часов утра, и через час я уже был в аэропорту. В Сент-Луисе Мэтт должен был меня встретить и отвезти в тюрьму Потоси.

В самолете моим соседом оказался коммивояжер, из тех, что и перед казнью будут предлагать палачу купить новый пылесос. Звали его Джон Дубчек. Наконец, после десяти минут непрерывной болтовни, он сообразил, что я его не слушаю.

– А спорим, вы в старших классах преподаете, – заявил он.

– Вот и проспорите. Нет, не преподаю.

– Рой, я никогда не ошибаюсь. Вы – учитель истории.

– Мимо.

– А, знаю – не истории, а математики.

– Не-а.

– Ладно, тогда сдаюсь. Послушайте, рядом с аэропортом есть кафе, давайте я вас завтраком угощу. Вы ведь не завтракали, верно? А я в одиночестве есть не люблю…

– Спасибо, но меня встречают.

– Эх, жаль! Кстати, вы мне так и не назвали вашу профессию.

– Я бывший полицейский, детектив. Сейчас на пенсии.

– Ух ты! Я б в жизни не подумал. Ха, а знаете анекдот: три копа входят в бар и…

Он рассказал какую-то дурацкую шутку, смысла которой я не понял, а после посадки вручил свою визитную карточку – яркую, как рождественская открытка, – и попросил обращаться по любым вопросам, мол, он все устроит. Проходя через зал прибытия, я заметил, как мой случайный знакомец беседует с длинноволосой блондинкой в стандартном кантри-прикиде – джинсы «Ливайс», клетчатая рубашка, кожаный жилет и ковбойская шляпа.

Мэтт встретил меня у газетного киоска, и мы направились в ближайшую кофейню – до визита в тюрьму Потоси оставалось еще несколько часов.

Мы познакомились в полицейском управлении Западного Виндзора, где Мэтт прослужил восемь лет, а потом переехал в Миссури. Мы изредка перезванивались, рассказывали друг другу новости, а пару раз я приезжал к нему в гости поохотиться. Вот уже одиннадцать лет Мэтт служил в департаменте исправительных учреждений, но собирался выходить на пенсию. Женился он всего два года назад, на одной из своих коллег по имени Джулия. Я приезжал к нему на свадьбу, и с тех пор мы не виделись.

– Супружеская жизнь пошла тебе на пользу, – заметил я, высыпав пакетик сахара в чашку размером с суповую миску. – Ты помолодел.

Мэтт с унылой улыбкой посмотрел на меня – он всегда выглядел побитым жизнью, будто постоянно ожидал какого-то несчастья. Он был высоким крепышом, и мы прозвали его Фонзи, по имени медведя из «Маппет-шоу». Прозвище звучало не издевкой, а дружески – Мэтта Доминиса любили все.

– Да уж, не жалуюсь. Джулия – прекрасная женщина, так что все путем. Больше всего мне на пенсию хочется, пока здоровье есть, а то мало ли, инсульт хватит, буду лежать овощем, под себя ходить. Вот уволюсь, поедем в Луизиану или в Ванкувер, а может, и в Европу махнем. Надоело за арестантами присматривать. Жаль, Джулия просит подождать…

– Знаешь, я уже шесть лет на пенсии и только раз съездил в Сиэтл, когда внучка родилась, да тебя пару раз навестил – вот и все. Так что, приятель, губу закати.

– Ну да, оно конечно… Может, ни в какую Луизиану или там в Ванкувер долбаный не поеду, но все равно… Лучше дома газеты по утрам читать и кофе пить, чем в бетонной коробке за арестантами присматривать. Кстати, о Сиэтле… Как там Диана и Тони?

Моя бывшая жена, Диана, после развода переехала в Сиэтл вместе с сыном, Тони, которому теперь исполнялось тридцать восемь и который до сих пор винил меня за то, что мы с Дианой расстались. В общем-то, он был совершенно прав – развелись мы, конечно, по моей вине. Но, по-моему, людей надо прощать. За свою тогдашнюю глупость я поплатился и вот уже двадцать лет жил один.

Три года назад Тони женился. Эрин, моей внучке, было уже полтора года, а видел я ее всего раз, новорожденной. Диана рассказывала мне, как растет малышка, и я хотел было развлечь Мэтта забавными историями о внучке, но он резко сменил тему разговора:

– Представляешь, как этого типа торкнуло? Ну, Фрэнка Спэла. Столько времени прошло, а он…

– Знаешь, четыре месяца назад на меня журналист вышел в связи с этим делом, ну, я и решил снова им заняться.

– Надо же, какое совпадение…

– Вот мне тоже интересно, почему Спэл решил сознаться. Сколько ему до казни осталось?

– Пятьдесят восемь дней. А за месяц до инъекции его должны перевести в тюрьму Бон-Тейр в округе Сент-Фрэнсис, там смертные приговоры в исполнение приводят. А почему он сознаться решил… Я же тебе по телефону сказал, что к нему приехал какой-то профессор из Калифорнии, книгу пишет о психологии преступников, что-то в этом роде. Ну и решил Спэла расспросить, как тот убийцей стал. До сих пор считалось, что первое убийство Спэл совершил в восемьдесят восьмом году в округе Кэррол, штат Миссури, на Шестьдесят пятой трассе – зарезал старика, который, на свое несчастье, согласился его подвезти. Спэлу тогда двадцать три было, а перед этим он два года провел в Трентонской психиатрической лечебнице – его за грабеж взяли, но признали невменяемым. А сейчас ему терять нечего: в тюрьме он с две тысячи пятого года, два месяца назад Верховный суд Миссури отклонил его последнюю апелляцию, а губернатор Никсон скорее сам застрелится, чем такого подонка помилует. Так вот, Спэл решил, что правдивая история его великих дел должна остаться в веках… Ох, прости, я сейчас вернусь.

Он грузно поднялся из-за стола и пошел в туалет. На меня накатила усталость, я попросил официантку принести еще кофе. Она наполнила мою чашку, мило улыбнулась. На кармашке форменной блузки виднелся бейджик «Алиса». Судя по всему, женщина была ровесницей моего сына. Я взглянул на стенные часы в форме черепашки-ниндзя – времени оставалось достаточно.

– Так вот, – продолжил Мэтт, втиснувшись за стол и благодарно кивнув официантке, которая налила кофе и ему. – Спэл наплел этому калифорнийскому писаке, что, мол, все началось с того, будто Видер с ним что-то сделал…

– Погоди, Спэл утверждает, что убил Видера, но тот в этом сам виноват?

– Ну, там как-то все запутанно. Короче, когда Спэлу было двадцать лет, он ввязался в драку с какими-то типами, украл у них деньги. Его защитник настоял на проведении психиатрической экспертизы. Пригласили Видера, тот объявил подсудимого невменяемым, и Спэла отправили на принудительное лечение в психушку. Защитник пообещал Спэлу, что через пару месяцев его отправят на переосвидетельствование и выпустят, но из-за Видера Спэл два года в лечебнице проторчал.