Убийственное совершенство - Питер Джеймс

Атмосфера в операционной внезапно изменилась. Все напряженно следили за действиями Холбейна. Он что-то тихо сказал медсестре, но Джон не смог расслышать.

Капелька пота со лба скатилась на очки врача.

— У нас небольшая проблема, мистер Клаэссон, — вдруг произнес анестезиолог. — Я думаю, сейчас вам лучше покинуть операционную.

— Да, это будет разумно, — кивнул Холбейн.

— Что происходит? — Джон со страхом взглянул на Наоми. Она побледнела еще больше, если только это было вообще возможно.

— Положение действительно непростое, и частота сердцебиения плода снизилась. Будет лучше, если вы посидите в комнате ожидания.

— Я бы предпочел остаться, — сказал Джон.

Анестезиолог и акушер переглянулись. Джон бросил на Холбейна испуганный взгляд. Ребенок умирает?

Анестезиолог вновь прикрепил экран, так чтобы Джон и Наоми не видели происходящего. Джон поцеловал жену:

— Не волнуйся, дорогая. Все будет хорошо.

Она сжала его руку. Джон встал.

— Мне очень жаль, Наоми, — сказал Холбейн. — Я старался сделать так, чтобы разрез не выходил за так называемую линию бикини, но сейчас я вынужден произвести вертикальное сечение.

Она слабо кивнула.

— Эпидуральная анестезия не распространяется так высоко, — вмешался анестезиолог.

— Шестьдесят! — встревоженно заметил ассистент.

Атмосфера в операционной сгустилась еще больше. В воздухе запахло паникой.

— Я не могу ждать, — отрезал Холбейн.

— Нужно же дать ей наркоз! — почти выкрикнул анестезиолог. — Дайте мне хоть минуту!

Джон в ужасе переводил взгляд с одного на другого.

— Да черт возьми, ребенок уже задыхается!

Анестезиолог воткнул иглу в пузырек.

— Если мы хотим спасти ребенка, нужно начинать! — закричал Холбейн в полном отчаянии.

— Господи помилуй, но я должен обезболить и интубировать ее!

— Сколько это займет? — Со лба Холбейна градом катился пот. Он скомкал зеленую пеленку и отбросил ее в сторону, целиком обнажив живот Наоми.

— Пару минут.

— У нас нет ни минуты. — Он посмотрел на Наоми: — Если вы хотите спасти ребенка, боюсь, вам придется немного потерпеть. Будет больно. Справитесь?

— Пожалуйста, не причиняйте ей боли, — взмолился Джон. — Пожалуйста… это… гораздо важнее.

— Я справлюсь, — сказала Наоми. — Делайте все, что нужно, но спасите его. Я справлюсь.

— Я не хочу, чтобы она страдала, — повторил Джон.

— Я настаиваю на том, что вам лучше подождать снаружи, — твердо сказал акушер.

Анестезиолог выпустил из шприца тонкую струйку жидкости и вонзил иглу в руку Наоми.

Джон, остолбенев от ужаса, не мог отвести взгляд от рук Холбейна. Тот приставил скальпель к животу Наоми и быстрым точным движением сделал тонкий надрез снизу вверх, от линии роста волос на лобке до пупка. За скальпелем потянулась ярко-алая полоска крови.

Наоми закричала от боли и вонзила ногти в его ладонь. Потом закричала снова. И снова. Джон стоял рядом с ней, ошеломленный, потрясенный, абсолютно беспомощный. Внутри все будто заледенело, голова закружилась. Он сделал глубокий вдох.

Анестезиолог воткнул иглу в катетер, и Наоми тут же затихла. Через несколько секунд, как показалось Джону, она вообще перестала дышать. Глаза ее остекленели.

Анестезиолог мгновенно взял из рук ассистента дыхательную трубку и попытался вставить ее в горло Наоми, однако ему это не удалось.

— Не получается, — выдохнул он. Его лоб тоже взмок. Он вытащил трубку, потом снова принялся засовывать ее в горло, потом опять вытащил. Как рыбак, который пытается вытащить крючок из глотки пойманной щуки.

Джон потерял сознание.