Игра навылет - Семен Глинский

Она его сразу узнала, и это был тот самый мальчик, с которым они в детстве гонялись вместе на велосипедах.

Он здорово вытянулся и раздался вширь, но все главные отличительные признаки остались. Сидела по-прежнему на короткой шее круглая, как мяч, голова, и свистел сломанный во время драки нос.

– Вы меня помните? – спросила Данко.

Пастор стоял в полосе света, проникавшего в собор через узкое окно, а её лицо находилось в тени. Он подошёл к ней поближе и потрогал осторожно пальцем шрам, оставшийся на скуле.

– Такое не забудешь, – ответил он. – Мне этот кошмар долго потом снился. Как ты въезжаешь на велосипеде в грузовик и в полушаге от тебя тормозит легковушка.

– Я ведь обернулась, чтобы на тебя посмотреть. – Сейчас она разглядывала большой серебряный крест, висевший у него на груди. – Ты наехал на разбитую бутылку и крикнул мне, чтобы я остановилась. А грузовик вообще неизвестно откуда там взялся.

– Между прочим, именно в тот день я решил стать священником. – Он прикрыл глаза, восстанавливая в памяти чувства и мысли, которые бушевали в нём тогда. – Мне казалось, что я должен как-то отблагодарить Бога за то, что он сохранил тебе жизнь.

– Мне как раз хотелось с тобой об этом поговорить. – Данко опустилась на скамью, и пастор присел рядом. – Может быть, не стоит так за неё цепляться, за эту дурацкую жизнь?

– Ты лечиться сюда приехала? – спросил он.

– Нас сюда много приехало, – ответила она. – Но денег, к сожалению, на всех не хватит. Если станут лечить меня, другие останутся ни с чем.

– Тебя опять волнуют чужие проблемы, и ты не хочешь подумать о себе. – Он придвинулся к ней вплотную и приложился ухом к её груди. – Колотится как сумасшедшее – долго ты с таким сердцем не протянешь.

– Мне это известно, – сказала она. – Но что мне делать с моей совестью?

– Ты зря пришла с этим в церковь. – Он резко встал, показывая, что разговор закончен. – Тебе никто не скажет, как нужно поступить. Ты должна решить сама.

– Я это прекрасно понимаю. – Она повернулась и пошла к выходу.

– Подожди, не убегай, – остановил он её. – Вам всем грозит опасность, и я обязан вас предупредить.

Она ждала молча, что он скажет ещё.

– Тут на исповедь ко мне девчонка приходила, немка, и с ней был русский парень. Знаешь таких?

– Знаю, – кивнула она. – Наши кадры.

– Девица рассказала мне, что в отеле погибла женщина, и она знает, кто её прикончил. Но ей пригрозили, что, если сболтнёт кому-то, убьют парня. Я сказал ей, что она правильно делает, что никому не говорит.

Данко вдруг почувствовала, что в душной атмосфере храма не хватает кислорода, и, выбежав на улицу, набрала в лёгкие ветра.

Оторвалась от земли и, поднявшись в небеса, увидела текущую по дну ущелья речку.

Спланировав вниз, опустилась на берег, недалеко от моста, – и только здесь смог догнать её верный рыцарь, Железяка.

– Ну ты и шустрая! – Он прыгнул на большой камень, выступавший из воды, и вымыл лицо и шею. – Носишься, как коза молодая. Значит, сердце позволяет.

– Была когда-то козой, и очень даже прыткой. – Данко тоже умылась ледяной водой. – Бегала, плавала – ни один мальчишка за мной угнаться не мог. Зато теперь без аптечки шага ступить не могу.

– Ну и чего он тебе такого сказал, пастор этот? – спросил он. – Что тебя так завело?

– Почему ты думаешь, что я завелась? – Она вынула из кармана упаковку и, достав две таблетки, закинула себе в рот.