Эскимо с Хоккайдо - Айзек Адамсон

Мы спустились по лестнице. Исаму Суда ждал у входа в гостиницу в полном облачении рок-звезды, в камуфляжном лимузине-внедорожнике длиной с хвост Годзиллы, а что касается костюма — эпитета «эклектический» тут явно мало. Пижонский черный сюртук эпохи короля Эдуарда поверх футболки с марсианином Мартином, выступающим на вечеринке. Облегающие огненно-золотые панталоны тореадора заправлены в доходящие до колена серебристые бутсы астронавта. Лиловая помада, на щеке нарисована слеза. И — гвоздь программы — волосы: рыжие и светлые жесткие шипы, чередуясь, обрамляли его лицо, точно спинной плавник морского дракона. Уж не знаю, за кого можно было принять Суду, но только не за кикбоксера.

Я сел в машину, с каждого боку по Фудзотао.

— Расскажи ему анекдот! — попросил Суда Аки.

— Что сказал Марк Дэвид Чэпмен Джону Леннону перед выстрелом?

— Что?

— Мать твою, Ринго! — перехватил реплику Маки. Суда расхохотался.

По-моему, я врубился, но куда мне до него. Казалось бы, перед поминальным концертом шутки насчет закатившихся рок-звезд неуместны. С другой стороны, если верить, что люди часто шутят как раз на ту тему, которая больше всего их беспокоит, все сходится.

На коленях у Суды распростерлась изящная женщина: прическа «разоренный улей», чулки-сеточка порваны. Спина украшена зловещей татуировкой: привязанный к дереву святой Себастьян истекает кровью, град стрел впился в него. Картинка с первого альбома «Святой стрелы» под названием «Забить стрелку». Уверен, каламбур вышел нечаянно.

Другая девица в размазанной косметике и в нейлоновых сосудодавилках сонно водила пальчиками по спине подруги. Длинные малиновые ногти позаимствованы из фильмов про вампиров, тонкий белый бюстгальтер испещрен кровавыми отпечатками рук.

Это были не фанатки «Святой стрелы», а дуэт солисток из «Свалки тел», группы, которую все именовали Новым Открытием.

В пресс-релизе их объявляли японским гибридом «Ширелз»[93]и Бостонского Душителя.[94]«Свалка тел» пела нежную лирику а-ля «Мотаун» в миноре; замедленный реквием, мрачные тексты, прославлявшие жертв серийных убийц. Татэ-Ла Бьянка Мацумото, спавшая в данный момент на коленях Суды, выступала в пластиковом мешке, с листьями и веточками в волосах, и каждый перформанс заканчивался тем, что на сцене появлялись «детективы» с фонариками в руках. Аудитория кричала «бис», но тут появлялись и «санитары», которые выносили певицу на носилках. «Свалка тел» вовсе не стремилась уподобиться «Розовой леди»,[95]однако негативные отзывы в прессе только поднимали рейтинг.

— Как жизнь кикбоксерская? — спросил я Суду.

— Выходной, чел, — с ленивой усмешкой ответил Суда. — Знаком с Татэ-Ла Бланка и Далией Курой?

— Слыхал про них, — сказал я, улыбаясь Далии. Она не улыбнулась в ответ.

— Они заканчивают месячные гастроли по Азии, только что прилетели из Гонконга, — пояснил Суда. — Дали четыре интервью для журналов, дважды снимались на телевидении, три раза экспромтом позировали для фотографов. Это лишь за сегодняшнее утро, после приземления. Теперь им нужно проверить аппаратуру в «Фальшивой ноте», записать рекламную серию для «Экс-эф-эм», согласовать новую обложку для «Рисующего печальных клоунов», просмотреть раскадровку видео «Шоссе одного ботинка», подписать договор в «Башне Сибуя», отыграть три четверти часа на сегодняшнем концерте, потусоваться после него с лисами из «Сэппуку», а потом лететь в Гонконг и завтра опять выступать. Так что если они глядят сердито, не принимай на свой счет.

— Скоро их и без косметики можно будет принять за трупы.

— Двухмесячные гастроли отнимают пять лет жизни, — вставил Аки.

— Нет, семь, — заспорил Маки. — Мне Оззи Осборн[96]говорил.

— Ты не знаком с Оззи.

— Можно подумать, ты знаешь всех, с кем я знаком.

— Пять лет, — отмахнулся Аки. — Пять, а не семь.

Я начал подсчитывать, сколько лет прошло с тех пор, как померли «Роллинг етоунз»,[97]но тут заговорил Суда — тихим, неуверенным голосом:

— Яцу Кидзугути сказал, что ты теперь работаешь на «Сэппуку». Пишешь биографию Ёси. Это правда?

Аки и Маки беспокойно заерзали. Лимузин влился в поток транспорта, Суда смотрел в окно. Мысль, что я работаю на «Сэппуку», отнюдь не способствовала его блаженству, да и моему блаженству не способствовало, что у него завелась такая мысль. Будда учит: блаженство в этой жизни недостижимо. Боюсь, следующей репликой я подтвердил слова Будды.

— Нет никакой биографии, — сказал я Суде. — Кидзугути просто хотел, чтобы я понаблюдал за тобой.

— Понаблюдал за мной?

— Кидзугути думает, что у тебя есть от него секрет, — продолжал я. — Я сказал ему, что на «Сэппуку» работать не буду. Если между вами двумя возникли какие-то проблемы, придется решать их самим. Я — журналист, а не посредник.

— Ты ему так и сказал?

Я кивнул, гадая, не чересчур ли я откровенен с Су-дой. Но я не мог допустить, чтобы Суда принял меня за шпиона «Сэппуку» и ушел в себя. А потом, когда у парня такое лицо, волей-неволей проникаешься к нему доверием. Сара говорит, у меня тоже такое лицо, потому-то мне нельзя верить.

Суда на минутку призадумался. Все висело на волоске. Когда по его лицу расползлась эта улыбка побитого, я понял: пронесло.

— Классно, — сказал Суда. — Значит, от Кидзугути ты отбрехался. Высокий класс. Но ты аккуратней, приятель. Страшный человек. Если хоть половина того, что о нем рассказывают, правда — выходит, он на все способен. Я слыхал, он родную мать пришьет за место на парковке.

— Кстати, насчет пришить, — подхватил я. — Тебе не кажется, что смерть Ёси — убийство?

Аки и Маки тревожно переглянулись. Девицы из «Свалки тел» ничего не замечали. Суда прикинулся, будто я его шокировал, но актер из него никакой. Похоже, он и сам плотно думал в эту сторону.

— Кто мог убить Ёси?

Я пожал плечами:

— Кто мог убить Джона Леннона?