Предсказание - Дин Кунц

Шестью неделями позже Лорри Линн Хикс пришла к нам на обед.

Выглядела она как яблоки по-севильски. Никогда раньше я не уделял самой еде столь мало внимания, как на том обеде.

Свечи, горевшие в красных хрустальных подсвечниках, отбрасывали мягкие тени на шелк стенной обивки, рисовали круги на потолке из красного дерева.

Она сияла куда ярче свечей.

За закуской (краб, запеченный с кунжутом), мой отец сказал:

— Среди моих знакомых нет человека, мать которого разводила бы змей.

— Многие женщины берутся за это, потому что такое занятие кажется им забавным, — ответила Лорри, — но все гораздо сложнее, чем они думают. И со временем большинство прекращает этим заниматься.

— Но ведь это действительно забавно, — вставила моя мать.

— Да, конечно! И змеи куда лучше собак. Не лают, не царапают и не грызут мебель, а в доме уж точно не будет грызунов.

— Опять же, их не нужно выгуливать, — добавила мать.

— Если хочется, то, конечно, можно, но соседи пугаются. Мэдди, краб потрясающий.

— И как можно заработать на жизнь, разводя змей? — спросил отец.

— Мама получает деньги из трех основных источников. Во-первых, она поставляет змей на съемки различных теле- и кинофильмов. Так уж повелось, что практически во всех музыкальных видео используются змеи.

Моя мама улыбнулась.

— То есть она сдает им змей в аренду.

— На несколько часов, на день, на неделю? — полюбопытствовал мой отец.

— Обычно на день. Даже в фильмах, где змеи играют большую роль, они требуются на четыре, максимум пять дней.

— В наши дни фильмы только выигрывают, если в них снимают змей, — заявила бабушка Ровена. — Возьмите, к примеру, последний фильм Дастина Хоффмана[36].

— Люди, которые сдают змей в аренду на несколько часов, обычно имеют дурную репутацию, — очень серьезно заявила Лорри.

Меня это заинтриговало.

— Не слышал ни об одной компании, сдающей змей в аренду, которая имеет дурную репутацию.

— Они есть, будь уверен, — Лорри скорчила гримаску. — Очень склизкие компании. Могут сдать змею в аренду любому хоть на час, не задавая никаких вопросов.

Отец, мать и я недоуменно переглянулись, но бабушка Ровена знала, о чем речь:

— Для эротических целей.

— Ага, — отреагировал отец.

— Какая мерзость, — прокомментировала мать.

— Бабушка, иногда ты меня удивляешь, — признался я.

Лорри посчитала нужным внести ясность:

— Моя мать никогда не сдает змей в аренду индивидуумам.

— Когда я была ребенком, маленького Неда Ярнеда, соседского мальчишку, укусила гремучая змея, — вспомнила бабушка Ровена.

— Дикая змея или арендованная? — спросил отец.

— Дикая. Маленький Нед не умер, но у него началась гангрена. Ему сначала ампутировали большой и указательный пальцы, а потом всю кисть, до запястья.

— Джимми, дорогой, — мама повернулась ко мне, — я так рада, что тебе не пришлось отрезать ногу.

— Я тоже.

Отец поднял стакан с вином.

— Давайте выпьем за то, что наш Джимми не стал калекой.

После тоста бабушка Ровена добавила:

— Когда Маленький Нед вырос, он стал единственным одноруким олимпийским чемпионом по стрельбе из лука.

— Быть такого не может, — не поверила ей Лорри.

— Дорогая девочка, — ответила ей бабушка Ровена, — если ты думаешь, что в стрельбе из лука было много одноруких олимпийских чемпионов, тогда ты не очень хорошо разбираешься в спорте.

— Разумеется, золотую медаль он не выиграл, — уточнил отец.

— Да, медаль он получил серебряную, — признала бабушка. — Но наверняка выиграл бы «золото», будь у него оба глаза.

Лорри даже положила вилку на стол.

— Он был циклопом?

— Нет, — покачала головой моя мама, — у него было два глаза. Просто один не видел.

— Но ведь в стрельбе из лука очень важно трехмерное восприятие.

Явно гордясь другом детства, бабушка Ровена ответила:

— У Маленького Неда было кое-что получше трехмерного восприятия. Храбрость. Никто и ничто не могло остановить Маленького Неда.

Вновь взявшись за вилку, отправив в рот и проглотив последний кусочек краба, Лорри сказала:

— Хотелось бы знать, неужто Маленький Нед был еще и карликом?

— Такая странная, но в чем-то привлекательная идея, — откликнулась моя мама.

— А по моему разумению, только странная, — не согласилась с ней бабушка Ровена. — Когда Маленькому Неду исполнилось одиннадцать лет, он уже вымахал под шесть футов, а потом подрос еще на четыре дюйма, стал таким же здоровяком, как наш Джимми.