Вычеркнутая из жизни - Альбина Нури

– Что ж, давай ужин готовить? – Кира старалась говорить непринужденно. Делать вид, что все у них в порядке: просто забежала подружка погостить, а не выписалась из психиатрической больницы. И не погиб один из их друзей. И не пропала бесследно подруга. И у самой Киры ничего особенного в жизни не происходит.

– Давай, – вздохнула бледная копия шумливой Элки. – Что делать будем?

– Так, посмотрим, что тут у нас. – Кира принялась осматривать запасы. – Есть говяжий фарш, курица, печень. Что хочешь?

– Может, печенку пожарим? С макаронами?

– Отлично. И соус еще приготовим. Меня Сашка научил: ум отъешь!

– Любишь его? – прошелестела Элка.

– Соус?

– Сашку.

– Люблю. Больше всех на свете, – призналась Кира.

– Счастливая ты, – без тени зависти заметила Элка, – лишь бы все у вас было хорошо.

– Я так переживаю, что не смогу родить ему ребенка, – неожиданно для себя проговорила Кира. – Просто с ума от этого схожу.

– Ничего, ты главное верь, Кирюха. И все сбудется.

– Хотя теперь, конечно, не до того. Хоть бы живыми остаться, – печально сказала Кира.

Она вымыла и нарезала печенку, принялась за соус. Элка нашинковала лук и обжаривала его на сковородке. По кухне поплыл аппетитный запах. Забулькали в кастрюле макароны. Когда печенка с луком, майонезом и сыром отправилась запекаться в духовку, Элка пошла в комнату. В кухне было душновато, у нее закружилась голова.

– Там на полочке фотоальбомы, – крикнула ей вдогонку Кира, – я сейчас тоже приду, только приберусь тут немного. Не люблю, когда в мойке посуда копится.

Элка послушно взяла альбомы, уселась на диван, поджав под себя ноги. Самый большой альбом, белый и нарядный, с золотыми кольцами на обложке, был, разумеется, свадебным. Элка с улыбкой листала плотные страницы: Кира и Сашка, красивые, упоенные своим безграничным счастьем, смотрели на нее и улыбались. Где только не запечатлел их фотограф: дома у родителей, в ЗАГСе, у всевозможных памятников, в Кремле, в Березовой роще, в автомобиле, в ресторане. На всех фотографиях молодожены так поглощены друг другом, что смотреть на них было почти неприлично. Словно подглядываешь. Элка закрыла альбом и взяла следующий. Наскоро пролистала: он оказался Сашкин, тут она никого не знала.

Подошла Кира, присела рядом. Стала комментировать фотографии в следующем альбоме. Это ребята с работы. Это сестра с детьми. Это Сашины родители.

– Нигде нет Гельки, – грустно сказала она.

– Гельки? Это твоя подруга, которая теперь тебя не помнит?

Кира вздохнула и кивнула.

– Слушай, а давай наши старые фотографии посмотрим. Есть у тебя?

– Есть. Где-то они… Вот, нашла!

Они открыли синий глянцевый альбом, принялись перелистывать и сразу же увидели, что Мили на снимках нет. А без нее все казалось ополовиненным, куцым. Навевало тоскливый ужас. Напоминало о мрачных перспективах, которые маячили и перед ними. Да и на Леню смотреть было невыносимо: вот он, улыбается и не подозревает, что ему уготовано. А им? Что ждет их?

– Зря мы это, – выдавила Эля.

Кира захлопнула глянцевый кошмар и засунула подальше на полку. Придавила остальными альбомами.

– Пойдем ужинать. Печенка, наверное, готова, – заторопилась она.

– Пошли, а то перестоит, жесткая будет, – с готовностью подхватила Эля.

Звонок в дверь застал их возле кухни.

– Интересно, кто это? – спросила Кира и отправилась открывать.

– Спроси кто, – проговорила Эля испуганным голосом.

– Кто там? – покорно спросила Кира.

– Это я. Денис.

Кира загремела замками и распахнула дверь.

Денис стоял на пороге в расстегнутом пальто. Растрепанный и потерянный.

– Что с тобой? Деня, что стряслось? – Кира чуть не волоком втащила его внутрь.

Он вошел, прислонился к стене. Посмотрел минуту-другую остекленевшим взглядом на замерших рядом подруг.

– Кир, у тебя выпить есть?

– Есть, – ответила Кира.

«Элке, наверное, лучше бы не пить».

– Наливай. И пожрать чего-нибудь.

– Ты проходи, раздевайся. Мы печенку пожарили, макароны сварили, с соусом, будешь? – суетливо говорила Эля.

– Буду.

– Мы еще и сами не ели. Не успели. – Кира ринулась на кухню.

Они с Элкой заметались, выставляя на стол свои кулинарные шедевры. Кира вытащила бутылку коньяка. Нарезала лимон. Денис вымыл руки, уселся за стол.

– Садитесь уже, девчонки.

Кира и Эля тоже сели. Налили. Выпили.

– Кажется, отпустило немного. – Денис потер лоб рукой, надолго замолчал. Подруги ждали, что он скажет, не лезли с вопросами.

– Короче, нет у меня больше дома.

– Как? – в унисон ахнули Кира и Эля.

– Очень просто. Пришел, пытаюсь дверь открыть, ключ не подходит. Звоню. Открывает Ленка. Новая, утренняя. Не моя. Мам, кричит, тут дядя пришел. Выходит Алиса. За ней мужик какой-то идет. «Вам кого? – спрашивают. Вежливо так. Я сразу все понял, конечно. Только и думаю, как бы уйти поскорее. С другой стороны, и проверить хотелось. Сказал, что ищу Грачева Дениса. Они переглянулись удивленно: «Не знаем такого. Здесь таких нет…»

Он налил себе еще коньяка и выпил залпом, как водку. Кира и Элка потрясенно молчали.

– Мне вот интересно, – продолжил Денис, – для других я еще существую или помер в младенчестве? Как Миля?

Кира, ни слова не говоря, вскочила со стула и выбежала из комнаты. Через мгновение вернулась обратно. В руках у нее снова был синий альбом с институтскими фотографиями.

– По-моему, существуешь. Ты есть на снимках, а Мили нет, – пояснила она, заметив непонимание во взгляде Дениса.

– А Леня есть? – спросил Дэн.

– Леня есть. Он же умер в наше время.

– Как это радует! Значит, умру как Ленька. В наши дни. Хоть помнить кто-то будет после смерти.

– Прекрати, Денис! – жестко бросила Кира. – Никто больше не умрет. Мы что-нибудь придумаем, мы же теперь хоть что-то знаем. И вешаться не собираемся. Нельзя отчаиваться.

– Извини, – проворчал Денис после короткой паузы.

– Если хочешь, можем позвонить твоим родителям. Посмотрим, что они скажут. Или кому-нибудь с работы, – дрожащим голосом предложила Эля.

– А что? Это идея. Давайте попробуем, – согласился Денис. Вытащил свой сотовый, набрал номер и протянул телефон Элке. – Подойдут мать или отец, попроси меня к телефону. Если что, скажешь, ошиблась номером.