Живым или Мертвым - Грант Блэквуд

Оперуполномоченный милиции лейтенант Павел Росихина отвернул простыню — вернее, скатерть, — которой какая-то добрая душа накрыла труп, и уставился в широко раскрытые глаза еще одной (в этом он был заранее уверен) жертвы мафиозных разборок. Хотя, может быть, и нет. Несмотря на бледность, было ясно, что убитый не чеченец, но и не этнический русский, что, учитывая место, где все произошло, было довольно странно. Русский с Кавказа… Интересно.

Единственная пуля вошла в череп мужчины на дюйм выше левого уха и чуть ближе к глазу, а вышла… Росихина наклонился над столом, стараясь не прикасаться ни к чему, кроме скатерти, и всмотрелся в правую сторону головы убитого, покоившейся на мягкой перегородке кабинки. Ага. Выходное отверстие размером с куриное яйцо находилось за правым ухом. Кровь и мозги, выплеснувшиеся на стенку за перегородкой, позволяли довольно точно определить траекторию пули. Убийца стоял… Вот тут. Прямо перед дверью в кухню. Точное расстояние пускай определяет эксперт, но Росихина, глядя на входное отверстие, и сам видел, что стреляли не в упор. Не было ни ожога вокруг раны, ни следов от впечатывающихся в кожу мельчайших крупинок пороха. Сама рана была идеально круглой, что тоже говорило о том, что стреляли не в упор — в таких случаях на коже обычно остается хорошо различимая «звездочка». Росихина зажал пальцами нос от резкого запаха кала. Как часто бывает в случаях внезапной смерти, у жертвы опорожнились прямая кишка и мочевой пузырь. Потом он аккуратно откинул полы спортивной куртки убитого сначала слева, затем справа, и осмотрел карманы в поисках бумажника. Но там не оказалось ничего, кроме серебристой шариковой ручки, белого носового платка и запасной пуговицы от пиджака.

— Какое, по-твоему, было расстояние? — услышал он голос сзади и обернулся.

В нескольких шагах стоял его сегодняшний напарник Геннадий Олексей, вместе с которым ему уже несколько раз доводилось работать. Из изогнутых в полуулыбке губ торчала сигарета, руки он держал в карманах кожаной куртки.

За спиной Олексея Росихина видел нескольких милиционеров в форме, которые выпроваживали посетителей ресторана за дверь, где им предстояло торчать в ожидании допроса. Служащие ресторана — четыре официанта, кассир и три повара — сидели за опустевшими столами, а еще один милиционер записывал их имена и адреса.

Олексей и Росихина служили в Главном управлении по борьбе с финансовой преступностью, входившем в санкт-петербургский уголовный розыск. В отличие от большинства полицейских организаций Запада, русские оперативники не имеют постоянных напарников. Причину такого положения Росихине никто и никогда не объяснял, сам же он считал, что это как-то связано с бюджетным финансированием. От финансирования зависело все: и то, что приходилось неделями разъезжать по служебным делам на своем собственном автомобиле, и то, будет у тебя напарник или нет.

— Ты разве дежуришь сегодня? — осведомился Росихина.

— Нет, позвонили домой. Так что там с расстоянием? — повторил Олексей.

— Метр. Чуть меньше, чуть больше. Промахнуться невозможно. — Тут он заметил что-то прямо под ягодицей убитого и наклонился, чтобы взглянуть поближе. — О, пистолет. Кажется, «Макаров». По крайней мере он пытался защищаться. Вытащил бы на секунду раньше, глядишь, и…

— Тогда вопрос к тебе, — сказал Олексей. — Ты сам что предпочел бы? Как этот наш приятель, знать, что сейчас произойдет, или просто… Бух — и все. Ничего нет.

— Гена, типун тебе на язык…

— Да ладно, говори уж.

Росихина вздохнул.

— По мне, лучше всего помереть во сне — столетним дедом, лежа рядом с Натальей.

— Павел, Павел… Нет у тебя чувства юмора.

— Извини. Давай к делу. Не нравится мне все это. Что-то не так. Вроде бы и похоже на обычное мафиозное убийство, но этот дядька — не из обычных персонажей таких разборок. Во-первых, место неподходящее для него.

— Или очень смелый, или очень глупый, — ответил Олексей.

— Или в отчаянном положении. — Русский, пусть даже с Кавказа, вряд ли пришел бы в такое место, чтобы поесть лепешек чепалгаш или послушать этот жуткий пондур, который, на вкус Геннадия, больше всего походил на вопли мартовских котов.