Суть доказательств - Патрисия Корнуэлл

Мне удалось скрыть удивление. Берилл в то время было лет шестнадцать — семнадцать, и жила она в Катлер-Гроув. Неужели мистер Хилджман и люди, жившие тогда в городе, не знали об этом?

— Весьма печальная история… Такие талантливые, интеллигентные люди. Ни семьи, ни детей.

— А друзья?

— Видите ли, я с ними не был знаком лично.

«И такой возможности у вас больше не будет», — мысленно добавила я.

На стоянке Марино протирал ветровое стекло куском замши. Растаявший снег и оставленная дорожниками соль не лучшим образом сказались на ослепительном облике новенькой машины, что заметно испортило лейтенанту настроение. На тротуаре под водительской дверцей валялись окурки — что пепельницу можно опорожнить в другом месте, Марино и в голову не пришло.

Мы сели и накинули ремни.

— Два вопроса, — начала я. — В библиотеке особняка висит портрет девочки, раму для которого мисс Харпер, по-видимому, заказывала в этой мастерской лет пятнадцать тому назад.

Он вытащил зажигалку.

— Берилл Мэдисон?

— Возможно, на портрете изображена Берилл. Но ко времени знакомства с Харперами ей было около семнадцати, а девочке на картине едва ли больше двенадцати. Да и представлена она на картине весьма любопытно. В стиле Лолиты…

— М-м?

— Сексуально, — раздраженно пояснила я. — Девочка на портрете показана чувственной молодой женщиной.

— Ого. Так ты хочешь сказать, что Кэри Харпер был тайным педофилом?

— Ну, во-первых, портрет написала его сестра.

— Вот дерьмо! — прокомментировал Марино.

— Во-вторых, у меня сложилось впечатление, что владелец художественной мастерской до сих пор не в курсе того, что Берилл вообще жила у Харперов. Интересно, знали ли об этом другие? А если нет, то как такое было возможно? Она прожила в особняке несколько лет. И Катлер-Гроув — не где-то у черта на куличках, а всего лишь в двух милях от города. Небольшого городка, где все друг друга знают.

Лейтенант не произнес ни слова.

— Конечно, — продолжала я, не дождавшись его реакции, — вполне возможно, что все это досужие домыслы. Жили они замкнуто. Допускаю, что Кэри Харпер нарочно прятал Берилл от окружающего мира. В любом случае ситуация представляется не совсем здоровой. Но к их смерти это может не иметь никакого отношения.

— Черт! — фыркнул Марино. — Нездоровая, как же. Я бы поискал другое слово. И какими бы затворниками они ни были, это не объясняет, почему о ней никто не знал. Такого не может быть. Разве что девочку держали под замком или на цепи, прикованной к кровати. Проклятые извращенцы. Ненавижу педиков. Ненавижу эту мразь, которая кладет глаз на детей. Понимаешь? — Он посмотрел на меня и тут же перевел взгляд на дорогу. — Ненавижу. И у меня снова такое чувство…

— Какое чувство?

— Что Мистер Пулитцеровский Лауреат угрохал Берилл. Она собиралась написать о нем книгу, перетряхнуть, так сказать, грязное бельишко. Он узнал, струхнул, заявился к ней вечерком и ножичек с собой захватил.

— Тогда кто убил его?

— Может, полоумная сестричка.

Кто бы ни убил Кэри Харпера, у него хватило сил сбить писателя с ног и перерезать ему горло. Женской работой здесь не пахло. По крайней мере, я ни разу не сталкивалась со случаем, когда женщина совершала бы нечто подобное.

Помолчав, Марино спросил:

— Как тебе хозяйка? Слабоумием не страдала?

— Особа довольно эксцентричная, но не слабоумная.

— Сумасшедшая?

— Нет.

— Судя по тому, что ты рассказала, я бы не назвал ее реакцию на убийство брата адекватной.

— У нее был шок. Когда у людей шок, они не всегда реагируют адекватно.

— Думаешь, самоубийство?

— Весьма вероятно.

— Нашла какие-нибудь препараты?

— Только те лекарства, что продаются без рецепта. Ничего серьезного.

— Внешние повреждения?

— Не заметила.

— Так ты знаешь, от чего она, черт возьми, умерла? — спросил Пит и снова, оторвавшись от дороги, посмотрел на меня.

— Нет. На данный момент у меня нет абсолютно никаких предположений.

— Ты, наверное, возвращаешься в Катлер-Гроув? — спросила я, когда Марино припарковался за моим офисом.

— Прям дрожу от нетерпения, — проворчал он. — Иди домой и выспись как следует.

— Не забудь осмотреть пишущую машинку Кэри Харпера.

Марино достал из кармана зажигалку.

— Марку, модель и все использованные ленты, — напомнила я.

Он закурил.

— И проверь, какая есть в доме почтовая и писчая бумага. Я бы предложила еще собрать золу в камине. Сохранить ее очень трудно и…

— Не обижайся, док, но ты напоминаешь мою мамашу.

— Я серьезно, Марино!

— Конечно, серьезно. И я серьезно — иди и выспись.

Как и я, лейтенант пребывал не в лучшем настроении и, скорее всего, тоже не выспался.

Подъездная площадка пустовала, на цементном полу чернели масляные пятна. Внутри морга назойливо жужжали лампы дневного света и гудели генераторы — в рабочие дни этот шум терялся в общей деловой суете. Я вошла в холодильник и, как всегда, невольно задержала дыхание, когда в лицо ударил сдобренный неприятным запахом поток воздуха.

Их тела лежали на каталках у левой стены. Я подняла синтетическую простыню, прикрывавшую Стерлинг Харпер, и, наверное, из-за усталости вдруг ощутила невероятную слабость. Колени задрожали, пальцы разжались, и саквояж упал под ноги. Перед моими глазами предстало утонченно-красивое лицо с расширившимися от ужаса глазами, когда она, открыв заднюю дверь, увидела меня в окровавленных перчатках над телом ее брата. Теперь они оба были здесь, брат и сестра. Я опустила простыню на безжизненное, как резиновая маска, лицо. Со всех сторон меня окружали голые ступни с висящими на них бирками.

Еще только войдя в холодильник, я заметила под каталкой Стерлинг Харпер желтую упаковку из-под фотопленки, но, лишь наклонившись за саквояжем, взглянула на нее внимательнее и заметила кое-что необычное. Коробка была из-под пленки «Кодак», тридцать пять миллиметров, двадцать четыре кадра. Мы же, в соответствии с заключенным контрактом, пользовались пленкой «Фуджи» на тридцать шесть кадров. Санитары, доставившие тело мисс Харпер, давно ушли и никаких фотографий они бы делать не стали.

Я вышла в коридор и сразу обратила внимание на мигающее световое табло лифта. Кабина остановилась на втором этаже. В здании кто-то был! Возможно, всего лишь охранник, совершавший дежурный обход. Но если учесть коробку из-под пленки… По спине побежали мурашки. Крепко сжимая ручку саквояжа, я двинулась вверх по лестнице, остановилась на площадке второго этажа и осторожно приоткрыла дверь. Двери кабинетов восточного крыла были закрыты, свет потушен. Я повернула направо, в главный коридор, миновала пустой класс, библиотеку, кабинет Филдинга. Пусто. Тихо. Никого. На всякий случай я решила заглянуть в свой офис и позвонить охраннику.