Без права на ошибку - Ли Чайлд

– Да уж, действительно дерьмо! – поддержала ее Нигли.

– Что же нам теперь делать? – спросила Фролих.

– Ничего, – просто ответил Джек. – Да мы и не можем ничего сделать. Все это произошло уже более сорока минут назад. Если он работает у вас, то сейчас, скорее всего, уже сидит у себя дома. Не исключено, что лег в кровать. А если это совершенно посторонний человек, то он уже вовсю рулит по шоссе I-95 или где-то в другом месте, удаляясь на север или юг, и отмахал уже миль тридцать, не меньше. Мы не можем сейчас поставить на уши всех полицейских в четырех штатах и велеть им искать праворукого мужчину, который не хромает в автомобиле поскольку лучшего описания мы предоставить им не сумеем.

– У него на заднем сиденье или в багажнике могут находиться теплое пальто и шляпа.

– Сейчас ноябрь, Фролих. И каждый мужчина имеет при себе пальто и шляпу.

– Что же нам теперь делать? – беспомощно повторила она.

– Надеяться на лучшее, готовиться к худшему. Сосредоточься на Армстронге, представив себе, что угроза реальна. Не спускай с него глаз. Как верно подметил Стивесант, угрожать и выполнить свою угрозу – вещи разные.

– Каково у него расписание на ближайшее время? – поинтересовалась Нигли.

– Сейчас он летит домой, завтра работает в Капитолии.

– Значит, и у тебя все будет в порядке. Что касается Капитолия и его окрестностей, тут у тебя все вышло на «отлично». Уж если мы с Ричером не смогли достать его, то это будет не под силу никаким приземистым мужчинам в пальто. Представь себе, что этот незнакомец в шляпе, напротив, хочет, чтобы это ты тряслась от страха и нервничала.

– Ты так считаешь?

– Ну, как говорил Стивесант, дыши глубже и не падай духом. Крепись, одним словом.

– Мне почему-то не по себе. Я должна узнать, кто он такой – этот тип.

– Рано или поздно мы обязательно это выясним. А пока что, если не можешь нападать сама, лучше обеспечь оборону.

– Нигли права, – согласился Ричер. – Сосредоточься на Армстронге. Мало ли что?

Фролих неуверенно кивнула, вынула кассету из аппарата и снова вставила в него первую. Она смотрела запись до тех пор, пока охранник не вернулся из туалета и, заметив письмо, схватил его и бросился бежать.

– Мне почему-то не по себе, – уныло повторила она.

* * *

Бригада криминалистов из ФБР прибыла через час. Они сфотографировали лист бумаги на столе в конференц-зале, поместив рядом с ним для масштаба офисную линейку. Затем, используя стерильный пластмассовый пинцет, переложили конверт и сам лист в отдельные пакеты для вещественных доказательств. Фролих заполнила какой-то бланк и расписалась на нем, и только после этого они забрали оба предмета для исследования в лабораторных условиях. Затем Фролих повисла на телефоне, и в течение двадцати минут убеждалась в том, что Армстронг в целости и сохранности добрался от вертолета морской пехоты до своего дома.

– Ну хорошо, – наконец, выдохнула она, разъединяя связь. – Пока что у нас все в порядке.

Нигли зевнула и потянулась:

– Передохни немного. Готовься к трудной неделе.

– Я чувствую себя дурочкой, – призналась Фролих. – До сих пор никак не пойму, что это: розыгрыш или реальная угроза?

– Ты очень чувствительная, – заметила Нигли.

Фролих подняла глаза к потолку:

– А что бы сейчас на моем месте стал делать Джо?

Ричер улыбнулся и немного помолчал, прежде чем ответить ей:

– Пошел бы в магазин и приобрел себе еще один костюм.

– Нет, я серьезно спрашиваю.

– Он бы закрыл глаза и начал рассуждать так, как если бы перед ним стояла шахматная задача. Кстати, он читал Карла Маркса, ты знала об этом? Он рассказывал, что Маркс умел объяснять все с помощью одного-единственного вопроса: кто выигрывает в данной ситуации?

– И что же?

– Давай представим для начала, что все это делает человек, работающий у вас. Карл Маркс сказал бы так: «Хорошо, этот работник решил получить выгоду». Тогда Джо спросил бы: «Каким образом?».

– Ну, он сделает все так, чтобы я упала в глазах Стивесанта.

– Правильно, а потом тот тебя понизит в должности или вообще уволит. Цель нашего неизвестного достигнута. Но это будет та единственная цель, которую он преследовал все это время. В подобной ситуации серьезной опасности для Армстронга нет. И это очень важный момент. Тогда Джо спросил бы: «Ладно, а теперь предположим, что это делает совершенно посторонний человек. Как он собирается выгадать?».

– Убив Армстронга.

– Правильно, но цель у него совершенно другая. Поэтому Джо пришел бы к выводу, что действовать нужно так, как если бы неизвестный был человеком со стороны, но при этом сохранять полное спокойствие и не паниковать ни в коем случае. И, разумеется, действовать успешно. Таким образом, ты убиваешь сразу двух зайцев. Если ты спокойна и невозмутима, то твой неизвестный, работающий у вас, начнет беситься сам и никогда не достигнет своей цели. А если при этом тебе все удается, то ты лишаешь надежды на успех и постороннего, в результате чего он тоже остается ни с чем.

Фролих кивнула, но было видно, что она сильно расстроена:

– Но какой из двух вариантов следует все же иметь в виду? Что вам рассказали уборщики?

– Ничего, – ответил Ричер. – Мое мнение таково, что кто-то, кого они хорошо знают, убедил их пронести это письмо в кабинет босса, но теперь они в этом не признаются.

– Я попрошу Армстронга завтра остаться дома.

Но Ричер покачал головой:

– Тебе нельзя этого делать. Если ты один раз пойдешь на это, то потом будешь шарахаться от каждой тени и прятать его в течение последующих четырех лет. Сохраняй хладнокровие и крепись.

– Легко сказать.

– И легко сделать. Дыши глубже.

Фролих помолчала, затем согласно кивнула.

– Ну хорошо. Сейчас я вызову вам шофера. Завтра приходите сюда к девяти часам. У нас будет второе стратегическое совещание. Оно состоится ровно через неделю после предыдущего.

* * *

Утро выдалось сырым и очень холодным, словно природа решила завершить наконец осень и приступить к зиме. Выхлопные газы низко клубились над мостовыми, а пешеходы торопливо сновали куда-то, уткнув носы в теплые шарфы. Нигли и Ричер встретились без двадцати девять утра у стоянки такси перед гостиницей и сразу же увидели машину Секретной службы, приехавшую за ними. Она стояла, припаркованная параллельно другому автомобилю, но шофер не выключал мотор и сам торчал рядом, выискивая глазами своих пассажиров. Ему было лет тридцать, одетый в черное пальто и в кожаных перчатках, он то и дело вставал на цыпочки, заметно нервничая и оглядывая толпу. Он тяжело дышал, и парок пушистыми клубами, напоминавшими страусовые перья, вырывался у него изо рта.