Без предела - Юсси Адлер-Ольсен

Октябрь 2013 года

«Ха, эпилепсия!» – подумала про себя Ванда. Она повидала немало эпилептических припадков на своем веку. Из семи братьев и сестер младшая ее сестренка, самая любимая и больная, чуть ли не еженедельно подвергалась мучительным припадкам – от непродолжительных очаговых приступов до жутких судорог, вызывающих беспамятство, а потому Ванда прекрасно знала все приметы и проявления эпилепсии. Заболевание имело ужасающие, парализующие и гротескные личины, однако то, что только что сымитировала Пирьо, не напоминало ни одну из них.

Когда Ванда сняла ногу с педали и переключила передачу, женщина тут же ухватилась за нее обеими руками. Но почему Ванде она не позволила поступить так же, когда сама сидела за рулем? Странно!

Ванда взглянула на руки, сцепившиеся у нее на талии. Маленькие бледные ладони выдавали возраст и в то же время свидетельствовали о простодушии и уязвимости хозяйки. Кажется, руки дрожали.

Почему они дрожат? Она опасается, что не удержится и упадет со скутера? Или замерзла? Или так своеобразно проявляется реакция на недавний эпилептический припадок? В таком случае Ванда была несправедлива и недавний инцидент на самом деле явился следствием припадка. Несмотря на это, она не нашла подтверждений этому в собственном опыте.

Но все-таки она не врач. И ведь далеко не каждый раз присутствовала при приступах сестренки. А значит, стоило признать, что далеко не все проявления эпилепсии ей знакомы.

– Вот здесь сворачивай направо! – крикнула Пирьо.

Ванда прибавила газу, как только они свернули на дорогу, пересекавшую равнину с низкорослой растительностью. Пусть отныне женщина, сидевшая за ее спиной, знает, кто задает темп, пускай привыкает к новым правилам. Ибо не оставалось ни единого сомнения в том, что ее приезд был крайне нежелателен для Пирьо, как и предсказывала Ширли. Ванда почувствовала инстинктивный порыв нанести ответный удар, но взяла себя в руки. Так вернее можно выиграть борьбу за власть.

Когда-то Ванда была женщиной, видевшей перед глазами лишь стену, и она не хотела становиться этой женщиной вновь. Теперь никто не сможет ей помешать.

«Когда Ату увидит меня, я примусь за дело потихоньку. Поблагодарю его за то, что он позаботился обо мне в Лондоне, и он наверняка вспомнит взгляды, которыми мы с ним обменялись. Потом расскажу, что приехала служить ему, что готова делать это бесплатно. Он должен знать, что я в прекрасной спортивной форме и могу помочь слушателям его курса справиться с лишним весом. Возможно, таким образом мне сразу удастся убедить его оставить меня в Академии бессрочно».

– Ванда, чуть дальше начинается заповедник. Территория по правую руку называется Мюсинге Альвар, по левую – Гюнге Альвар. Вот здесь-то наверняка и бродит Ату.

Голос ее звучал более искренне, нежели раньше.

Ванда обернулась на Пирьо и увидела, что та широко улыбается.

Даже слишком широко.

«Твоя улыбка кристально чиста, и все же я не понимаю, какой причиной она вызвана», – так всегда говорил отец, когда кто-то из детей подходил к нему с задними мыслями. Жизненный опыт давно научил его, что улыбка улыбке рознь. Некоторые из них обходились ему в несколько центов, другие стоили существенных уступок и большей сговорчивости.

Вот такую, особую кристально чистую улыбку Ванда и увидела на лице Пирьо. Вопрос заключался в причине. И ей эта улыбка совсем не понравилась.

Ванда ускорилась и запрокинула голову, ветер щекотал кожу головы. Как у любой уважающей себя и свою религию ямайской женщины, спиральки ее волос были искусно переплетены, они блестели и создавали особый рельеф, плотно прилегающий к голове. Позволив дотронуться до своих волос, Ванда тем самым позволяла дотронуться и до тела. Она до сих пор помнила прикосновения Ату в Лондоне, когда его руки нежно и чувственно скользили по ее волосам. И она хотела испытать божественное прикосновение снова; в настоящий момент это желание было ее движущей силой.