Лед Бомбея - Лесли Форбс

Если рисунки, которые мне дала Бина, были действительно сделаны в святилищах Хаджра и Барла, то, может быть, именно они помогут мне отыскать нить к разгадке тайны Сами. Подобно многим другим путешественникам, мы с Сами относимся к довольно распространенной их разновидности – любителям нарушать правила и переступать запретные границы.

Из-за компрометирующих связей с чужаками, варварами и отщепенцами (другими словами, всеми теми, кто говорит не на том языке или спит не с тем, с кем надо) мы являемся посредниками хаоса, врывающегося в стабильное общество и начинающего расшатывать его сердцевину. В бомбейвудском варианте это выглядит примерно так: среди всеобщего пения и танцев в спокойный мир вместе со странником приходит муссон.

Говорят, что наступлению муссона предшествует сильная жажда. И такая жажда овладела мной на полпути к святилищам, на дороге, что змейкой поднималась от бесконечной распаханной равнины в окрестностях Сонавлы на крутые, поросшие мелким кустарником холмы. В эту минуту я, не задумываясь, обменяла бы тяжелую книгу Сами на одну-единственную бутылку ледяного пива.

Постепенно рев прорванных канализационных труб у шоссе внизу заглушило неистовое, режущее слух стрекотание кузнечиков. Насекомые сверхчувствительны к переменам погоды: как только начинает подниматься температура, они принимаются стрекотать громче. Чтобы как-то отвлечься от мыслей о пиве, я попыталась применить к оглушительному метроному кузнечиков старое уравнение моего отца. «Чтобы вычислить температуру по Фаренгейту, – говорил он, – подсчитай количество отдельных пощелкиваний в стрекоте насекомых в течение четырнадцати секунд и прибавь к этому числу сорок».

Но кузнечики затихали, услышав мои шаги, и вновь возобновляли свой стрекот, как только я отходила на некоторое расстояние.

Я остановилась перевести дыхание. Передо мной распростерлась долина, похожая на одну из тех объемных карт Индии, которые мы делали еще детьми в Шотландии. Закрепляли на них флажки с помощью пластилина, доказывая самим себе, что моя родина – совсем отсталая страна: деревеньки из глинобитных домишек, водяные мельницы, пахота на волах.

Земля подо мной, которая через три дня после прихода муссона должна покрыться зеленоватым юношеским пушком, пока была серовато-коричневого цвета. Я использовала свой черный зонт в качестве походной трости на наиболее крутых участках холма и замечала, что его темная ткань и мои черные кроссовки все больше приобретают цвет местной пыли.

Пыль никак не влияла на мрачный, черный цвет камней, выступавших из-под почвы холма подобно чирьям. Эти каменные выступы становились все крупнее по мере того, как я поднималась вверх, и создавали жутковатое впечатление неподвижных фигур, остающихся у вас за спиной, вызывая неотвязное ощущение преследования. Но скорее всего чувство это поселили в душе не камни, а Томас, немного напугавший меня словами об автомобиле, едущем за нами по пятам. Здесь же меня преследовали только тени, отбрасываемые темной поверхностью камней и отдаленно напоминающие человеческие фигуры. Последние сто метров я шла сквозь строй сумрачных каменных фигур, каждая из которых была вдвое выше меня.

Первое святилище, которое я посетила, ничем не уступало настоящему храму, было столь же высоким и просторным. Огромная створчатая раковина, воссозданная из камня и размещенная под таким углом, чтобы лучи солнца освещали высокую статую Будды II века. Ниже в углублениях находились еще более древние индуистские статуи. Мелкие алтари располагались по всему холму, правда, в стороне от протоптанной дорожки, но чем дальше они отстояли от святилища, тем становились меньше по размеру и примитивнее по исполнению.

В самом маленьком из них пребывал один из странных каменных фаллосов, именуемых «лингам» – половой член Шивы, который он отсек себе, чтобы оплодотворить вселенную. Считается, что эти «лингамы» сами собой появились из камня примерно в то же самое время, когда из ближневосточного песка явился Христос. Но, подобно всему в Индии, они состарились раньше времени. Фаллос производил впечатление окаменелости, хранящейся здесь с момента сотворения мира.

Бина посоветовала мне поискать фигуры, изображенные Сами в последнем святилище, расположенном на самом отдаленном склоне холма. И там я нашла его, Шиву, вырезанного в каменной стене, ростом с высокого мужчину, но в действительности, конечно, не столь уж и высокого для настоящего разрушителя вселенной в последний период ее существования, когда она полностью подчинится злу. Возможно, передо мной было какое-то иное воплощение бога. Я наклонилась вперед, чтобы получше рассмотреть его лицо. Изображение бога-андрогина – наполовину мужчины, наполовину женщины – оказалось совсем не похожим на зарисовки Сами.