Кобра - Деон Мейер

— Слупил с меня двести рандов за четыре километра пути и еще хочешь, чтобы я отвечал на личные вопросы?

— Ek vra ma net. Да я только так спросил.

— Тогда отвянь.

— Тогда почему ты не поехал на автобусе? — Помолчав, таксист продолжил: — Ничего удивительного, что ты так выглядишь!

Тейроне еле сдержался, в нем вскипал гнев, эмоции готовы были вырваться наружу. Он с трудом взял себя в руки, понимая, что должен сохранять спокойствие. Ему нужно обо всем подумать, просчитать каждый свой шаг, решить, что сделать в первую очередь.

Он попросил высадить его на углу Лонгмаркет и Элла-стрит, на всякий случай. Вдруг он настучит на него в полицию, как только станет известно, что произошло в торговом центре? Таксисту совсем ни к чему знать его адрес.

— А на чай?

Тейроне молча покачал головой. Подождал, пока машина скроется за углом Лонгмаркет-стрит, и только потом затрусил домой. Он надеялся, что старшая дочь богатого мусульманина, которая весь день болтается дома, не заметит, что он возвращается в таком виде.

У себя в пристройке он разделся. На спине водолазки зияла довольно большая дыра, края покрывала корка запекшейся крови. Он швырнул водолазку в угол и извернулся, стараясь разглядеть в зеркале рану.

Он громко застонал — сколько крови! Правда, кровотечение уже прекратилось. Рана выглядела вздутой полосой между лопатками. Трудность в том, что до нее невозможно дотянуться. Придется вымыться под душем и надеяться на лучшее.

Он быстро осмотрел лицо. Надо убираться отсюда. И срочно позвонить Наде, времени почти нет. Слава богу, у него темная кожа. Как только он как следует умоется, никто ничего не заметит.

Он поспешил в крошечную ванную.

В 09:27 сержант ЮАПС передал по рации из торгово-развлекательного центра на набережной Виктории и Альфреда сообщение о «стрельбе со смертельным исходом». Его сообщение приняли в дежурной части участка «Си-Пойнт».

Дежурному констеблю хватило здравого смысла сбегать к начальнику участка и передать ему новость.

Начальником участка был капитан, прослуживший в полиции двадцать два года. Он сунул в карман ручку, которой писал, велел подробно доложить, что случилось, и приказал констеблю передать двум самым опытным детективам, чтобы те спускались к служебной стоянке.

— Сейчас же!

По пути на стоянку начальник участка вспоминал, как с ним беседовал комиссар провинции в последние месяцы. И о бюллетенях, которые выпускались в то время с монотонной регулярностью. Во всех повторялось примерно одно и то же: президент, министр и комиссар серьезно озабочены падением престижа ЮАПС. За последний год они пережили расстрел забастовщиков на платиновой шахте в Марикане, дело Оскара Писториуса и видеозапись того, как полицейские приковали наручниками к машине гражданина Мозамбика Эмидио Масиа и поволокли по асфальту. Тем же вечером Масиа скончался в полицейском участке. О происшествии вскоре узнал весь мир, о полицейском произволе трубили все средства массовой информации, от местных газет до «Тайм» и «Нью-Йорк таймс». Комиссар требовал убрать отдельных представителей и полицию в целом из-под удара СМИ, избавив от неприятностей. Укреплять дисциплину. Не позволять молодым полицейским, у которых молоко на губах не обсохло, затаптывать следы на месте преступления. Не допускать неопытных сотрудников на такие посты, где они могли бы принимать важные решения. Принимать важные решения самостоятельно, мудро и взвешенно.

Другими словами, иначе пеняй на себя.

У начальника участка «Си-Пойнт» было трое детей-школьников. Ему оставалось выплатить более миллиона за дом по ипотеке. Его жена считала, что он работает слишком много, а зарабатывает слишком мало. Ему не хотелось, чтобы она страдала из-за него. Он все больше хмурился. Ему не терпелось оказаться на набережной Виктории и Альфреда и все осмотреть лично. Набережная Виктории и Альфреда — ключевой район, жемчужина международного туризма. В подобных обстоятельствах «стрельба со смертельным исходом» способна привлечь огромные стаи стервятников-журналистов. В том числе и репортеров из «Тайм» и «Нью-Йорк таймс». В таких местах можно очень быстро очутиться в полном дерьме, если не примешь верное решение — мудро и взвешенно.

На стоянку выбежали два детектива, застегивая куртки на ходу и ежась на пронизывающем ветру.

— Стрельба в торговом центре на набережной, — сообщил начальник участка. Они быстро сели в машину. Начальник включил сирену и мигалку, и они помчались на место.

Они остановились на тротуаре у главного входа в торговый центр, на Брейкуотер-Лейн. Услышав сирену, им навстречу выбежал сержант. Именно он первым прибыл на место происшествия, его вызвали охранники торгового центра, которые сообщили, что поймали карманника. Он же первым увидел и трупы.

— Сюда, капитан! — звал он, вытаращив глаза.

— Сколько там? — на бегу спросил начальник участка, спускаясь в цокольный этаж следом за сержантом.

— Не меньше пятерых…

«Боже правый!» — ужаснулся начальник.

— Где это случилось?

— В ПЦН. Настоящая кровавая баня.

Так оно и оказалось. Остановившись на пороге у двери с табличкой «Пункт централизованного наблюдения (ПЦН)», начальник участка увидел пятерых людей, лежавших в характерных беспомощно-неуклюжих позах. Глядя на лужи крови, в которых плавали частицы мозга, на окровавленные следы, он понял: в такой ситуации совершенно невозможно будет спасти от нападок СМИ ни полицию в целом, ни отдельных ее представителей. Нет, ни в коем случае! Можно надеяться лишь на чудо. Только чудо избавит его от крупных неприятностей.

Он развернулся и повел всю группу, состоявшую из двух детективов, сержанта и семерых одетых в черное охранников, до тех пор столбами стоявших в коридоре, к двери, соединявшей служебные помещения с торговым центром. По пути заметил в дверной раме пулевое отверстие. Когда все вышли, начальник участка закрыл дверь и предупредил:

— Сюда никто не должен входить!

Потом он позвонил «Ястребам».

Бригадир Мусад Мани был командиром Управления по расследованию особо важных преступлений, «вожаком ястребиной стаи», как иногда Купидон с оттенком гордости называл своего цветного собрата. В УРОВП Мани прозвали Верблюдом. Один из детективов узнал от друга-мусульманина, что на каком-то арабском диалекте Мусад означает «дикий верблюд». А у «Ястребов», как во многих подразделениях ЮАПС, любили награждать прозвищами друг друга, и особенно начальство. Внешне Мани совсем не напоминал верблюда. Мощный, широкогрудый, широкоплечий, он выглядел прирожденным вожаком. Его лицо казалось высеченным из гранита, подбородок решительно выдавался вперед.

Именно подбородок первым показался в кабинете Ньяти. Глубоким, но всегда негромким и спокойным голосом бригадир произнес:

— Зола, на набережной стреляли. По полученным сведениям, убиты пятеро охранников торгового центра. «Си-Пойнт» просит нас о помощи. — Последнее слово носило легкий оттенок иронии.