Цвингер - Елена Костюкович

— Наталия, не будет у Марко птичьего гриппа. Ты припомни, пять лет назад все боялись опсихевшей коровы, не ели бифштексов. Ты же знаешь, как сочиняются заголовки на полную полосу! Ты же профессионал, Наталия!

— Профессионал, но в первую очередь я мать. Бьен, до скорого. Обмозгую и позвоню.

— Телефонируй. Но хорошо, Наталия, я согласен, три миллиона человек заболеют гриппом. И умрут. Но только не Марко. У Марко гриппа не будет. Я читал, птичий грипп безопасен для детей. Этот грипп бьет по взрослым. По сексуально притягательным особям. Рассмотри эту проблему sub specie aeternitatis, ладно, Нати? Мы как раз эти особи. Оба в ужасной угрожаемости. Будем живы? Приходи на фильм во время чумы. По рецепту Боккаччо. Я взял напрокат Мабузе. Не улетай в Брюссель. Не улетай к своему Джанни Пископо! Марко выздоровеет послезавтра. Приходи! Мне ты нужна, необходима, приходи. А про Франкфурт помнишь?

Наталия отвечала, что про Франкфурт, конечно, она помнит, но как лететь, если Марко температурит. Отложим до завтра. Посмотрим, в каком он проснется состоянии. Может, увидимся. Ну, не сегодня. Ну, или сегодня. Ладно-ладно, Наталия попробует забежать. Если получится. Не надо так сильно бомбить ее ослабленную психику.

Виктор, выклянчивая по телефону счастье, прошел квартиру насквозь, выбрел на внешний балкон. Внизу на столиках кафе алели бокалы с кампари. Видны были оливки в нарядных изломах льда. На эту сторону все пышно, горделиво. Витые колонки. Субботние бонвиваны раскинулись на барных креслах, лица под солнцем. А у него, у Виктора, унизительно выпрошенное счастье какое-то верткое, неудобное, и, как ртуть, соскальзывает с перекосившейся души.

Нет сил даже радоваться. Что неудивительно, учитывая, какой по телефону только что был получен из Болгарии мешок блох.

С кем посоветоваться, что прочесть? Когда ты знаешь, в какую сторону жать, силы берутся. Нажмешь — дожмешь. Наоборот, гамлетианство (точнее, богатое воображение) всегда подводило Вику. Хотя кое-кто даже обращается к Виктору за советами. Ну, студенты, понятно… К сорока семи пора бы Виктору завести тестостероновый баритон, величаво строить фразы, вальяжно умолкать. Этого пока нет. Тем не менее на встречах молодые собеседники выжидательно смотрят в глаза. Хотя, конечно, в большинстве случаев они уверены: советы — не более чем проформа, просить их следует из вежливости, а так, вообще, наглость второе счастье, а главный профессиональный инструмент — нахрап.

Подсказка могла прийти от Бэра. Вот это действительно стоило бы многого. Но Бэр в Гонконге, и там одиннадцать. А после десяти тридцати Бэр трубку не берет.

Напряжение не спадало. Знойный голос Злюки звенел в ушах. Отрешиться. Мирей цокочет клавишами и прихлопывает маусом, форматируя вкладыш к каталогу. Приставать к ней, отвлекать, рассказывать про деда? Немыслимо. Вике нужен побочный собеседник. Просто голос человека. Даже не совет.

Кстати, к Бэру, не подготовившись, ни в коем случае нельзя соваться. Не разберется, раздражится и пошлет эту хищную бабу на хрен. Нужно иметь письменный план, в случае чего Бэру запись сунуть. Если разговор прервется. Это во Франкфурте случается сплошь и рядом.

Мирей доцокивает до конца страницы на своих клавишах и провокационно уходит. На самом деле (не сказала куда, сердитая!) пошла, конечно, за Бэровыми шмотками. Чемодан не допакован же еще.

Вика тупо ткнулся в новостной сайт. Новости районного значения. Но совершенно не про то, как прилетные птицы сеют грипп.

Хотя птички эти и впрямь хичкок. Вчера обсели все деревья на площади перед начальной школой Наталииного Марко. Виктор стоял на крыльце, стараясь не попасть под гуано. Примащивался на чугунную перекладину под навесом, куда авось не догадят. Норовил поприжаться к Наталии. К ее плечу под кожаной курткой. Покуда дети еще не вышли. Скворцы на кронах гаркали не хуже болгар. Спрашивали у местных воробьев, почем фунт лиха. Закатное солнце за ними не просматривалось. Эти скворцы не оставляли живого места на ветках на всем бульваре.

Но не птицы, однако, были той новостью на экране, от которой Вика сел и охнул. Нет! Там было что-то насчет явки на праймериз левой партии сейчас в Италии. Ну конечно! А у Вики из головы совсем вылетело. Тем не менее от Викторова голоса зависела судьба облезлой, истрепанной итальянской демократии. Которая в очередной раз поднимает упрямую голову.

Именно сейчас, после апрельской победы в Пьемонте и Лигурии, в Апулии, Калабрии, Базиликате! И он мог забыть! Идеалы юности, компаньеро!

Виктор отрыл в ящике голосовательный талон, благодарно погладил рельефную наклейку, убедившись, что ума у него, как ни поразительно, хватило (в несознанке) нацепить куда следовало присланный по почте стик-апдейт; столь разумного поведения, честно говоря, от себя Виктор не ждал. Подкрутил торчащий ус. У-у, дешевое фанфаронство отразилось в грани алюминиевой кофеварки. Виктор, на ходу жуя сухую инжирину (день без обеда), на бегу сказал себе: с усами я выгляжу как копеечный сердцеед. Наталия к подобному фату не подойдет ни на фут.

Так. Бегу. Моральный долг. И продумываю вечер. В отношении Наталии. К сожалению, теперь мы знаем, что гостиница во Франкфурте есть на первые дни, потом ее не будет. Значит, тем более актуально, чтобы главное дело с Наталией решилось не откладывая. Сегодня. Вместо франкфуртского номера — будет моя квартира на Навильи. Эта квартира для многих посетительниц (да, Виктор, тебе нечего скромняжничать, даже для достаточно многочисленных!) бывала хороша. Сгодится и сейчас. На Франкфурте свет клином не сошелся. Вот только привести в порядок. Удалить из поля зрения тарелки, тряпки, тапки. Одеяло сложить. Не хотелось бы заводить Наталию в обсиженное пространство, где следы тихого идиота перед телевизором, нагретый и покомканный плед, подушка с подзатылочной вмятиной.

А приберется эта квартира, только если в ней появится Доминга.

Так надо же, Виктор, вызвонить Домингу, и скорей!

Перехватить по дороге на уикенд. Пускай запишет ему неурочный приход, полторы таксы. Протрет полы, проветрит. И с пола подберет срань. И доведет до ума заваленный диван, свежие простыни постелит.

Вообще такие уборки Доминге не по нраву по субботам. Поезда редко ходят, ей за город тащиться потом. Да и мусорники закрыты. Хотя зачем я создаю проблемы на ровном месте? Уборка — Домингина профессия. И вызов, не забудем, оплачивается прекрасно. Ну, найдет Доминга куда определить кулек с мусором. Ну, закинет на соседней улице в любой бак.

Виктор настукал мелкую дробь на сотовом телефоне. Доминге очень некстати. Что, на один час? Ну хорошо, хотя бы на один час. Кровать — свежие простыни. На кухне безобразие. Из холодильника гниль. Так. Для Мирейки еще что-нибудь сочиним убедительное, чтобы она выкатилась из Викторовой квартиры. Мирей, поди, ждет от него разговора о вечерних намерениях… Хоть ты на нервах, но имей в виду, Виктор, Мирей ни в коем случае не обижать. Она не заслужила. И вредно для работы. Деликатность. Политкорректность.

Телефон звонит снова. Ну, можно заранее угадать звонок. Естественно: Наталия, отмена…