Биржевой дьявол - Майкл Ридпат

Изабель появилась почти сразу вслед за мной. На прошлой неделе нам практически не удавалось поговорить: я все время проводил за столом Джейми, да и сама она была занята сверх головы.

Я подозревал, что ей непросто было решиться на служебный роман. Я ее понимал и не хотел подталкивать девушку к какому-то решению.

Я заказал две бутылки «Будвара», за который здесь ломили невероятную цену, и мы пристроились на высоких стульях в самом конце длинного стола.

— Долгая выдалась неделька, — я отхлебнул пенистый напиток. — Да и позапрошлая, пожалуй, тоже. У меня такое чувство, что я в Dekker уже целый год. У вас так всегда?

— Как правило, — отозвалась Изабель. — Всякий раз что-нибудь да случается.

— Ты работаешь над новыми контрактами по favelas?

— Да. Проект в Сан-Паулу представляется вполне интересным. — Она вздохнула. — Но очень трудно заставить себя вкладываться в работу после того, что случилось в Рио.

— Да уж, понимаю.

— До сих пор не могу в это поверить. — Ее лицо порозовело от злости. — И, главное, не могу поверить, что Рикарду оказался способен на такое. Ну хорошо, пусть я прокололась. И контракт уплыл. Но это же не повод наказывать людей!

— Не повод. В самолете я говорил с Рикарду об этом.

— И что?

— Сказал, что проект хорош, но нужно было проучить Bloomfield Weiss. Сказал, что у него не было выбора.

— Чушь!

— Мне самому трудно понять. То, чем я занимался раньше, не имело ничего общего с деньгами. Вечные ценности, разумное, вечное… Я учил студентов языку, литературе. Платили ровно столько, чтобы кое-как держаться на плаву. А сейчас все нацелено на деньги. Для себя, для компании. Если что-то сулит выгоду, мы этим занимаемся. Не сулит — или сулит, но не нам, — в мусор. Ни нам, никому.

— А чего ты ожидал?

— Наверное, именно этого. Просто привыкнуть оказывается не очень просто.

— Это грязный бизнес. Я надеялась, что хотя бы этим одним проектом добьюсь чего-то действительно полезного и заодно заработаю деньги для Dekker. Дура, что говорить. — Она вздохнула. — Ну да что теперь убиваться. Задавать вопросы морального характера в нашем деле — не слишком приятное занятие, Ник. Ответы могут не понравиться.

Я знал, что она права. Но я получал какое-то извращенное удовольствие оттого, что Изабель, разделявшая многие мои взгляды, все-таки нашла способ примириться с существующим положением дел. Работа в Dekker Ward затягивала меня, и я настроен на успех. Если Изабель смогла договориться со своей совестью, смогу и я.

Но было и еще кое-что…

— Как ты считаешь, Dekker занимается отмыванием денег?

Изабель ненадолго задумалась.

— Вряд ли. Рикарду часто ходит по самому краю, но он знает, когда и где нужно остановиться. Отмывание денег — это серьезный конфликт с законом. Если прихватят, проблем не оберешься. Он вложил слишком много сил в то, чтобы создать себе репутацию человека агрессивного, но законопослушного. Не думаю, что он будет рисковать.

Я внимательно слушал. Она говорила искренне, а ее мнению я доверял.

— А почему ты спросил? Статья в IFR?

— Да. И Джек Лэнгтон. Помнишь про Dekker и наркоторговцах в Рио?

— Я знаю, что за этими словами ничего не стоит, — заупрямилась Изабель. — Мне известно абсолютно все, что мы делаем в Бразилии.

— Хорошо. Но дело не только в этом, — сказал я. — Тебе известна девичья фамилия Люсианы?

Это был вопрос, который вертелся у меня на языке с тех пор, как я познакомился с Люсианой на вечеринке у Рикарду. В суматохе последней недели я решил его отложить на потом. Но сейчас я хотел услышать ответ.

Изабель выглядела озадаченной, но все-таки ответила.

— Араган. Люсиана Пинту-Араган.

— Так я и думал, — сказал я. — Значит, Франсиску Араган ее брат?

— Брат.

Она подтвердила мою догадку. Бразильский финансист, упомянутый в факсе. Тот самый, которого Управление по борьбе с наркотиками подозревало в отмывании наркодолларов.

— В чем дело, Ник?

Я рассказал о втором факсе и о том, что, скорей всего, его украли из стола в мое отсутствие. И о том, с какой настойчивостью Эдуарду требовал, чтобы о новых факсах для Бельдекоса я сообщал ему, и только ему.

Изабель жадно ловила каждое мое слово.

— И что ты обо всем этом думаешь? — поинтересовался я.

— Даже не знаю.

— Но ведь что-то явно происходит.

— Судя по твоему рассказу — да. И все-таки я не могу поверить, что Рикарду в этом замешан. Это на него не похоже.

— Франсиску Араган его шурин.

— Это верно. Однако Рикарду до сих пор прилагал все усилия к тому, чтобы не иметь с ним никаких дел. Здесь я двумя руками «за». У Арагана очень нехорошая репутация в Бразилии. И отец говорил что-то похожее. Dekker всегда держался от него подальше.

— Публично — да. Но разве не могли по-тихому открыть ему счет в Dekker Trust?

На лице Изабель отразилось сомнение.

— Технически это не сложно. И все-таки не думаю… Это против всех его правил. Понимаю, это звучит довольно смешно, но у Рикарду есть правила, которые он никогда не нарушает.

— Хорошо, а его брат?

— Возможно. Он не признает никаких правил.

— И он заправляет Dekker Trust, так ведь?

— Да. Так что для него было бы несложно выстроить такую цепочку. Однако здесь есть одно «но».

— А именно?

— Они с Люсианой крепко не в ладах.

— Хм, — сказал я. — Но ведь речь о чисто деловых отношениях. Я уверен, что Эдуарду способен перешагнуть через личную неприязнь, если это сулит ему деньги.

— Наверное, — сказала Изабель. — Но его брат никогда не одобрил бы подобные вещи.

— Если бы узнал.

Мы допили пиво.

— Еще по одной?

Изабель рассеянно кивнула. Она переваривала услышанное.

Я взял в баре еще две бутылки «Будвара» и вернулся к столу.

— Так что мне делать? Эдуарду я ничего не сказал. Джейми вообще считает, что мне надо обо всем забыть.

— Сложный расклад, — сказала Изабель. — Думаю, Эдуарду говорить действительно не стоит. Слишком велика вероятность, что он во всей этой игре. Тогда ты окажешься в опасности.

— Ты хочешь сказать, если бы он узнал, что я подозреваю его в отмывании денег? — Я не произнес этого вслух, но, похоже, я серьезно влип.

— Да. Но на твоем месте я поговорила бы с Рикарду.

— И ты считаешь, он ничего не скажет брату?