Обитель зла - Сабина Тислер

– Хочешь выпить кофе? Похоже, мы заслужили отдых.

С Энцо это было возможно, хотя он работал не меньше. Саре нравилось бывать у него в комнате. Энцо с огромным терпением учил ее итальянскому языку, и она делала большие успехи. Это, однако, не смягчило сердце Терезы, скорее наоборот. Она боялась, что соперница, а таковой она считала Сару, захватит все поле боя. Завоюет не только ее сына, но и мужа.

– Ты мне нравишься, Энцо, – спустя несколько недель сказала Сара, пожала ему руку и поцеловала в щеку. – Для меня ты как отец, о каком я всегда мечтала. При котором я могу позволить себе быть ребенком, слабым и беспомощным, и которому могу все рассказать…

Он испуганно вздрогнул, когда Нери и Гротти постучали в дверь. После едва слышного «permesso» они вошли в комнату.

– Mi scusi[36], – сказал Нери и подошел поближе. – Разрешите задать вам пару вопросов.

– Конечно, – ответил Энцо. – Но разве вы не поговорили с моей женой? В любом случае она знает больше, чем я.

– Может быть. Но мы хотели бы поговорить и с вами.

Энцо кивнул.

– Вы не могли бы принести мне стакан воды? Я сегодня еще не пил кофе, и у меня неприятный привкус во рту.

Томмасо молча вышел из комнаты и через минуту вернулся с чашкой эспрессо и большим стаканом воды.

– Как вы себя чувствуете? – спросил Нери.

– Нехорошо. Собственно говоря, очень плохо. Моя жизнь не имеет смысла без Сары.

– То, что вы говорите, необычно для свекра.

– Может быть, но так оно и есть.

– Вы ее любили?

Энцо кивнул и снова чуть не заплакал.

– Как дочку. И больше, чем могу описать.

Нери и Томмасо обменялись многозначительными взглядами, чего не заметил Энцо, который как раз вытирал глаза.

– У вас был контакт друг с другом?

– Мы много разговаривали. Ежедневно. Собственно говоря, постоянно.

– О чем?

– Обо всем. – Энцо впервые за все время улыбнулся. – О жизни и о любви, о заботах, о маленьких радостях… Она рассказывала мне обо всем, что ее волновало.

И в тот момент, когда он это произнес, в его голове мелькнула мысль, что такая откровенность, возможно, была ошибкой.

Нери тут же ухватился за его слова.

– Значит, вы можете нам помочь. Скажите, у синьоры Симонетти был любовник?

От страха Энцо перестал дышать.

– Вы можете дать мне еще воды?

Томмасо взял пустой стакан и вышел.

– Спросите мою жену, – пробормотал Энцо. – Она знает лучше, чем я.

– Она ответила отрицательно. Она сказала, что у Сары не было любовника.

– Значит, так оно и есть.

– Синьор, я занимаюсь этим уже двадцать шесть лет. Я немного разбираюсь в людях и понял, что она лжет. Что знаете вы? Мы не хотим лишних разговоров, не хотим никого стереть в порошок, мы просто хотим знать правду и раскрыть убийство. Такт и деликатность в данной ситуации неуместны.

Нери встал и подошел к окну.

Энцо воспользовался небольшой паузой, чтобы подумать. Рано или поздно, но они все равно докопаются до правды. Если сейчас он скажет «нет», а потом полицейские узнают, что он, как и Тереза, соврал, то снова придут, чтобы спросить его, почему он это сделал. И кого теперь защищать? Этот вопрос он сейчас задавал себе.

Даже если он будет молчать, Саре это уже не поможет и только осложнит расследование. Может быть, ее убийство связано с любовником. В глубине души Энцо был убежден в этом. Неужели он должен покрывать убийцу, который забрал у него самое дорогое? Он не видел причин для этого. Он скажет то, что знает, а выводы пусть делает полиция. Сара была мертва. Он уже не мог предать ее. Он мог только помочь найти убийцу, которого возненавидел с тех пор, как узнал, что случилось.

Томмасо вернулся со стаканом воды.

– Ну? – спросил Нери. – Вы можете ответить на мой вопрос?

– Да. – Энцо запрокинул голову и посмотрел в потолок. – Антонио Грациани из Сиены. У него писчебумажный магазин на улице Виа ди Читта. Антонио был ее любовником. Уже приблизительно полтора года. Антонио на тринадцать лет моложе Сары, и она была полностью в его власти. Но семью она не хотела бросать. Она не хотела отказываться от Романо, она хотела, чтобы у нее был и тот и другой.

– А они знали друг о друге?

Энцо кивнул:

– Оба знали. Больше я ничего не могу вам сказать.

– А Романо? – Нери нагнулся и заглянул Энцо в глаза. – Как он это переносил?

– Больше я ничего не могу вам сказать, – повторил Энцо и закрыл глаза.