Сафари для русских мачо - Евгений Костюченко

— Разбиться можно и на первом этаже, — сказал Кирсанов. — А можно поножовщину организовать. Подрались туристы из-за девочки по пьянке. И все шито-крыто. Никаких скандалов, даже наоборот, все постараются как-то замять дело.

— Может, хватит об этом? — поморщился Василь. — Нашли тему.

— Ты, Васек, послушай, послушай, — сказала Оксана. — Специалиста послушать — одно удовольствие.

Она вдруг засмеялась.

— Я семью представила. Муж и жена. Он киллер, она проститутка.

— Ну и шо такого, — сказал Василь. — Нормальная семья. Лишь бы они не брали работу на дом.

Все трое рассмеялись. Их смех, видимо, привлек внимание бармена, который захлопнул холодильник и подошел к стойке.

— Чао, Ксантита! — бармен приветливо улыбнулся, увидев Оксану. — Ксантита-Бланкита!

— Чао, Томми, — Оксана потянулась через стойку, чтобы поцеловать стильную трехдневную щетину, а потом повернулась к Марату. — Ты хотел найти одежду? Что нам нужно?

— Что-нибудь легкое. Такое, чтобы гулять по сельве.

— По какой сельве?

— Мы едем в Сан-Деменцио. А там сельва.

— Ты с ума сошел, — сказала Оксана. — Тебе русским языком сказали, что мы летим в Рио на карнавал.

— У меня билеты на семинар. Мы с Гранцовым едем в Сан-Деменцио — и точка. Спроси, есть у него что-нибудь для сафари. Слушай, а что он тебя Бланкитой называет? Бланкита — значит «беленькая».

— Была беленькая, стала черненькая, — сказала Оксана и затараторила по-испански, причем бармен поглядывал на Кирсанова с возрастающим уважением.

— Сафари? — спросил бармен.

— Йес, джангл сафари, — кивнул Марат.

— Секонд-хэнд-иквипмент, — сказал бармен. — О кей?

— О кей.

Оксана ушла с барменом, которого подменила молоденькая аккордеонистка, а Василь наконец-то задал главный вопрос, к которому требовалось подойти в ходе затеянной беседы:

— Вот теперь нам никто не мешает. Пить будешь?

— Нет, спасибо. Без закуски не могу.

— Хто казав без закуски?

Василь начал сползать с табурета. Он долго нашаривал ногой опору, но так и не обнаружил. Изумленно подняв брови, он наклонился, чтобы разглядеть далеко внизу недосягаемую землю, и полетел к ней, не выпуская бокала. Кирсанов дал ему приземлиться на мягкий ковер, потом поставил бокал обратно на стойку, а Василя поднял за брючный ремень и понес к выходу.

— Пиджачок, — сказал Василь на лету, делая ногами шагающие движения. — Пиджачок забыли и шляпу.

— Не вижу, — Марат оглядывал пустой бар.

— А еще профессионал, — пристыдил его Василь и перешел в вертикальное положение. — Вон же стульчик мой. Пойдем, посидим как белые люди. Не волнуйся. Никто нас не тронет. Это тебе не Штаты. Русских тут уважают.

Действительно, в глубине бара на столике красовалась широкополая шляпа, а рядом на спинке стула висел голубой пиджак с короткими рукавами. Василь по немыслимой траектории вышел на цель и обессиленно свалился на стул. Рука нырнула в карман пиджака, разлетелись какие-то бумажки, но вот на столе появилась золотистая луковица, и меткий удар кулака прибил ее к полировке стола.

Марат наклонился, чтобы подобрать с пола листок бумаги и фотографию, выпавшие из кармана Василя, но тот с неожиданным проворством опередил его.

— Не трожь! — Василь бережно спрятал бумажки во внутренний карман и похлопал по пиджаку. — Это знаешь, что такое? Это моя страховка! Без бумажки ты букашка, а с букашкой человек… Или нет, не так… Короче, давай выпьем!

Почему бы и не выпить? Говорят, это помогает расслабиться. Марат чувствовал болезненное напряжение во всем теле (особенно в желудке), а ведь завтра он должен быть в форме. Он всегда должен быть в форме. Сейчас его форма никуда не годилась. Координация нарушена, реакция замедленная, вон даже пальцы дрожат от перенапряжения. Почему бы и не выпить? Почему бы не переждать всю эту заварушку здесь, «над схваткой», в этой башне из толстого стекла? Марат подсел к столу, оглядываясь в поисках Оксаны. Но девушка за стойкой неправильно поняла его взгляд и принесла пару стаканов, блюдо с разными орешками и две забытые бутылки.

— Мучос грасияс, — сказал Кирсанов.

Девушка ослепительно улыбнулась и что-то сказала, но тут у них над головой взорвался светильник, и все покрылось блестящими осколками. Потом послышался звон оконного стекла, и Марат вдруг обнаружил, что лежит на ковре, прикрывая девушку.

Нет, все-таки он был в форме. Еще не успев понять, что случилось, он уже ушел из-под обстрела и при этом прихватил с собой мирных жителей.

Сначала они слышали удар пули в потолок, потом звон падающих осколков, и только потом доносился звук выстрела.

— Надо свет вырубить, — придумал Кирсанов.

— Сейчас вырубят, — сказал Василь, отползая к стойке. На полу он не выглядел таким уж пьяным. — Вот перебьют все лампочки, свет и вырубится. Давай сюда. Ну, чего смотришь?

— Не вижу, где выход.

— Куда ж ты денешься с подводной лодки, — сказал Василь, удобно устраиваясь под стойкой. Бутылки, стаканы и луковицу он расставил перед собой и широким жестом пригласил присоединяться. — Стенки все стеклянные, даже до лифта не дойдем. Вот у меня есть друг Хачик, он все время спрашивает: «Хачик, нам это надо?» Пускай себе постреляют ребята. Ну что, закуска есть, девушка есть, наливаю?

— Наливай, — разрешил Кирсанов. — Хуже не будет.

Пятая пуля, наверно, перебила какой-то провод, и свет в баре погас. Но стрельба не прекратилась. После небольшой паузы новые пять пуль влетели в разбитые окна. Столики, усыпанные осколками зеркал, сверкали и переливались в отраженном свете неоновых огней, которые опоясывали крышу.

— Это они по рекламе сандалят, — сказал Василь.

— Не они, а он, — сказал Кирсанов. — Один козел с винтовкой. Типа нашей трехлинейки. Пять патронов в магазине. Дистанция под восемьсот метров. Пока будет перезаряжать, можно отсюда выскочить.

— Зачем? Мне и здесь хорошо, — сказал Василь. — Я сегодня уже набегался. А там шум, гам, суета. Нет, я отсюда никуда. Видел я, какие дырки бывают от вашей трехлинейки. Спасибо, не надо. А вот ты мне скажи, откуда русская трехлинейка у этих папуасов?

— Ну, это может быть и «маузер», или там «спрингфилд». Но вообще-то, нашего оружия везде много. Так, этот козел начал новый магазин.

— Все не так просто. — Василь пальцем вылавливал в бокале осколок стекла. — Винтовка длинная, ее под майкой не спрячешь. Значит, она где-то хранилась. Где? Под кроватью? И скажи, зачем? Ворон стрелять? Значит, напрашивается какой вывод? Это солдатики балуются.

— Нет. У солдатиков я видел только «узи». Вот ведь козел, — сказал Кирсанов, — так и лупит в одно место. Хорошо еще, что потолок мягкий.