Скрытые пружины - Уолтер Кенни

В спальне матери бушевала гроза. Я ещё ни разу не была свидетелем такого ожесточённого скандала между сёстрами. Глядя на благовоспитанную и всегда сдержанную тётушку Мод, сложно было даже вообразить, что она может с такой яростью выплёвывать чудовищные обвинения в адрес любимой сестры. Через приоткрытую дверь я видела, как они в одних панталонах и тонких шёлковых халатах стоят друг напротив друга, сжав кулаки и выкрикивая безумные упрёки.

– Ты ведёшь себя как подзаборная дрянь, одержимая лишь собственным эгоизмом! Я жалею о том, что вынуждена называть тебя своей сестрой! – выкрикнула тётушка Мод и добавила ещё одно слово, от которого с лица моей матери схлынула вся кровь.

В тот момент я испугалась, что мать кинется на сестру, такое страшное выражение появилось на её лице. Тихонько вскрикнув от испуга, я выдала себя, и они обе в тотчас же повернулись ко мне.

– Что ты здесь делаешь?! – распахнув дверь, спросила тётушка Мод, прищурив глаза, и я помню, как вздрогнула от неприкрытой злобы, звучавшей в её голосе. – А я всё гадаю, кто это постоянно шпионит за нами и подслушивает. Вот уж не думала, что ты такая испорченная девчонка, Маргарет! Было бы полезно высечь тебя розгами, чтобы избавить от дурных наклонностей.

Я чуть не задохнулась от беспочвенных обвинений, ведь тем летом я оставила свою слежку за матерью, опасаясь быть застигнутой на месте преступления и навлечь на себя её гнев. Красивое лицо тётушки Мод исказилось от ярости; сдвинув брови, она пребольно ухватила меня за локоть и потащила по коридору, прочь от спальни матери. Втолкнув меня в мою комнату, она срывающимся голосом приказала мне сесть на кровать и подумать о своём неподобающем поведении.

Уже одно то, что тётушка решилась выйти в коридор, будучи в прозрачном халате, без корсета и с неубранными волосами, говорило о том, что она явно находилась не в себе. А злобная гримаса на её лице и гадкие, оскорбительные слова, брошенные моей матери? Сидя на кровати и глотая слёзы, я лихорадочно размышляла о том, что же послужило причиной такой бурной ссоры между сёстрами.

Тогда-то я и догадалась, что фантазии моей матери о побеге имеют под собой реальное основание. Слёзы из-за незаслуженно нанесённой обиды продолжали медленно струиться из моих глаз, но уже через минуту я решилась на то, чтобы нарушить запрет тётушки и прибегнуть к привычному для меня способу получения информации. Мысль о том, что в спальне матери сейчас решается моя дальнейшая судьба, не давала мне покоя.

Сняв туфли, я выскользнула из своей комнаты и отправилась обратно. Дверь в комнату матери была закрыта, и я привычно пробралась в гардеробную, молясь о том, чтобы не обнаружить своё присутствие неосторожным шорохом. Сердце моё колотилось, как сумасшедшее, а по спине проползла, заставив меня вздрогнуть, липкая струйка холодного пота. Хуже всего было то, что в любой момент мисс Чемберс или Элизабет могли отправиться на мои поиски, ведь я обещала получить разрешение на прогулку и тотчас же вернуться к ним.

Медленно, по шажочку, я пробралась к закрытой двери, соединяющей спальню матери с гардеробной, и, втянув живот, как только смогла, пролезла между старым креслом с выцветшей кретоновой обивкой и узким ломберным столом. Скорчившись, чтобы занять как можно меньше места, я втиснулась в пыльный угол, затянутый паутиной, и замерла, приникнув левым ухом к тонкой стене.

Совсем рядом со мной раздались звуки шагов и скрип отодвигаемого стула, такие громкие, что я вздрогнула от неожиданности. Опустив глаза, я обнаружила, что в самом углу зияет небольшое отверстие, из которого пробивается слабый свет. Благодаря этой трещине я имела возможность довольно отчётливо слышать происходящее в комнате, и успела пожалеть о том, что не обнаружила эту лазейку раньше.

Какое-то время не было слышно ничего, кроме беспорядочных шорохов и всхлипов. Я уже подумала, что тётушка Мод покинула спальню матери и ушла к себе, но тут прямо над моей головой раздался её голос, слабый и осипший, будто она в одночасье заболела простудой:

– Ты хоть подумала, что будет с нами? Со мной, с моей дочерью? Скандал разразится неописуемый. А Джошуа? У него могут отобрать приход. Наша матушка оказалась права на твой счёт. Ты эгоистка до мозга костей, только о себе и думаешь.

До меня донёсся голос матери, которая что-то неразборчиво произнесла, и дребезжащие звуки, будто в стеклянном стакане что-то размешивали.

– Ну конечно, у тебя на всё один ответ… Накачаться лауданумом и верить в то, что всё разрешится как-нибудь само собой. Я не хочу терять тебя снова, Вирджиния! Мы с тобой остались вдвоём! Больше нет ни отца, ни нашей строгой матушки, ни бедняги Эдвина… Как ты можешь так поступать со мной?!. – тётушка повысила голос, и я уловила в нём глубокую печаль, как будто она прощалась с сестрой.

В тот момент я отчётливо поняла, как сильно мне будет не хватать и кузины Элизабет, и тётушки Мод в том месте, куда мы уедем по воле моей матери. От этой мысли я чуть не зарыдала в голос, комкая подол платья и беззвучно вытирая сбегающие по лицу слёзы.

– Ну, ты ведь как-то жила без меня эти десять лет, – услышала я бесстрастный голос матери и звуки её приближающихся шагов. – У тебя есть муж, положение в обществе, смышлёная дочка, большой красивый дом в окрестностях Лондона… У тебя много чего есть, Мод, помимо сестры, которой ты боялась написать целых десять лет.

– Ты знаешь почему… Ты ведь знаешь все обстоятельства, – в голосе тётушки послышались замешательство и лёгкая укоризна. – Я ведь сразу, сразу, как её не стало, кинулась к тебе! Сразу после похорон! Иначе она лишила бы меня всего так же, как и тебя!..

Судя по звукам, мать мерила комнату нервными шагами. Иногда я могла уловить отдельное слово, но понять, о чём же она говорила, у меня не получалось. Вдруг она прервала свою тираду и тут же послышался слабый звук, будто что-то упало на пол.

– Прошу тебя, Мод, заклинаю, пощади меня! Промолчи о моей тайне, дай мне уплыть! Всё уже готово: верный человек, присланный Ричардом, ждёт в Плимутском порту. Пойми, это мой единственный шанс… Он же стережёт меня, как лесной зверь добычу! Я здесь узница, а не хозяйка. Все эти годы!.. Тебе сложно даже вообразить такое. Ты не представляешь, сколько раз я хотела уснуть и не проснуться. Клянусь тебе, если ты не позволишь мне уплыть, то не оставишь для меня другого выхода.

Я не сразу поняла, что мать имела в виду, а когда догадалась, то по моей коже пробежал озноб. На тётушку Мод эта угроза тоже произвела жуткое впечатление.

– Господи, Вирджиния, как ты можешь говорить про такое, – произнесла она возмущённо.

– Тогда дай мне возможность уплыть отсюда, – с жаром заговорила моя мать, и никогда ещё я не слышала в её голосе такой настойчивости. – Дай мне шанс прожить ту жизнь, которую у меня забрали! Десять лет я как будто существую в чужой оболочке. Десять лет в этом склепе, ты вдумайся только! В кого я превратилась, Мод? В кого я превращусь, если ты меня не пощадишь?!.

Голос моей матери, пока она говорила, взлетал всё выше и выше, превращаясь в крик птицы, запутавшейся в силках. Однажды я видела такое, и помню, как билась птица, пытаясь вырваться из крепких тенёт, затягивающихся на её трепещущем тельце всё сильнее и сильнее от каждого движения.