Дневник жертвы - Клэр Кендал

– А я видел вас во сне, – вдруг выпалил Роберт и поспешно добавил: – Но я ничего не помню, кроме того, что вы там были.

– Надеюсь, не в компании обвиняемых?

– Вроде бы нет, – улыбнулся он. – Я думаю, это из-за того, что мы много времени проводим вместе.

Кларисса кивнула в знак согласия.

– Возможно, я тоже вижу вас во сне, – сказала она. – Просто забываю об этом сразу же, как только просыпаюсь.

– Я думаю, это к лучшему.

– Здорово, что мы с вами встретили вчера этого мальчика. Он даже не знал, как вас зовут… все повторял: «Пожарный, эй, пожарный!» Я подумала, что вы, наверно, не представляете себя вне своей профессии. Вам сейчас некомфортно оттого, что вы не ходите на работу?

– Очень даже комфортно! – засмеялся он.

Они прошли мимо банка, помещавшегося в массивном здании «под Ренессанс»; этот дом словно перенесли сюда прямиком из Венеции.

– Еще я думала, что пожарное депо – это совершенно другой мир. А для вас это, наверно, второй дом.

– Ну, во время ночных дежурств там не поспишь так, как дома.

Они завернули за угол и синхронно обогнули толпу, струящуюся из дверей кафетерия.

– А когда вы утром просыпаетесь в своем депо, вы сразу понимаете, где находитесь?

– Я всегда знаю, где я.

Кларисса смотрела на него во все глаза, словно он был фокусником и только что рассказал ей о каком-то необыкновенном трюке.

– У вас там есть любимое место?

– Сушильная комната. В ней еще манекены висят. Они все разного размера и набиты песком. Тяжелые, заразы. Мы на них тренируемся. Вытаскиваем из пожара.

– А они не покачиваются, когда висят? Мне почему-то кажется, что они должны покачиваться.

Они остановились, пропуская вереницу машин охраны, поворачивавших на подземную парковку под зданием суда.

– Они висят неподвижно. Мне нравится читать в этой комнате. Там очень спокойно.

– И что вы читаете?

– Стихи, – ответил он после паузы.

– А какие именно? – Она сгорала от любопытства.

Он ее удивил:

– В основном Китса. Я его очень люблю.

Как-то раз она видела у него в руках триллер в мягкой обложке. На картинке мужчина с пистолетом защищал жмущуюся к нему женщину. Такие книги обычно продают в аэропортах; трудно было бы придумать что-то более далекое от Китса. Но так нельзя – нельзя судить человека за то, что он читает триллеры. Она и сама иногда их читает; это же не означает, что она серийный убийца! Из-за Рэйфа она стала слишком подозрительной. Ей нравятся разные жанры – так почему они не могут нравиться Роберту?

Она подумала о Генри, который не признавал романтизм и считал, что поэзия должна поднимать экономические, политические и социальные проблемы. Сам он всегда писал о злободневном. Загрязнение окружающей среды. Перепроизводство сливочного масла. Обесценение заложенного имущества. Он хитроумно играл словами, и его стихи производили впечатление. Но ей не нравились. Они все были чересчур претенциозные – как и сам Генри.

– Я тоже люблю Китса, – ответила она. – Значит, это не только сушильная комната, но и читальный зал!

– Ага, а еще переговорная, – ухмыльнулся он. – Пожарные любят поболтать. Знаете, когда новенький впервые видит обгоревший труп… с ним приходится долго беседовать. Это самая теплая комната во всем здании. Зимой мы пьем там чай. Иногда я прихожу туда, чтобы побыть одному. Или привожу ученика и заставляю его завязывать узлы. Мы должны уметь завязывать узлы очень быстро, не глядя и не думая. – Он взмахнул рукой, словно хватая веревку, когда его телефон пискнул. Роберт прочитал СМС. – «Хотим сегодня выпить с ребятами после работы». Не напишете Джеку вместо меня, что я приду? – Он протянул ей телефон.

– А вы точно мне доверяете?

– Всецело.

Она точно знала, что напишет. Роберт поймет, что СМС адресована ему, а не Джеку, а некоторая двусмысленность как раз позволит быть максимально откровенной.

«Мечтаю быть с тобой. Чмоки».

Чуть покраснев, она протянула телефон ему:

– Отправляю?

– Жмите. – Лицо его было непроницаемым.

Она нажала.

– Кларисса! – ужаснулся он. – Я не думал, что вы всерьез. Я думал, это шутка!

Она ахнула и принялась извиняться, но он перебил:

– Вот и попались!

Тотчас пришел ответ. Роберт прочел и ухмыльнулся.

– Это уже не для ваших глаз, мисс Борн. Но с вами, оказывается, надо держать ухо востро. Вы шутница!

– Вы объясните ему, что это я написала?

– Не-а. Зачем человека радости лишать? Он уже зачитал это остальным!

Машины давно проехали и скрылись под землей. Посмеиваясь и покраснев, Кларисса и Роберт двинулись дальше. Прошли через вращающиеся двери, миновали охрану, оставили вещи в шкафчиках и начали подниматься по лестнице в зал суда. Веселье закончилось.

Кларисса прошла на свое место. Несколько секунд мистер Морден пристально вглядывался в нее и в Роберта, а затем повернулся к своему новому свидетелю – хрупкой, тоненькой девушке с длинными черными волосами.

За три месяца до происшествия Полли Хортон была на последнем месяце беременности. Кларисса тогда отходила после третьей неудачной попытки ЭКО. Если бы она случайно столкнулась с Полли и увидела ее живот, ее безмятежное и умиротворенное лицо, то лишь раздраженно отвернулась бы.

На фермерском рынке к Полли подошел Томас Годфри.

– Когда я его увидела, я ужасно испугалась, – рассказывала она. – Элиас, мой парень, задолжал им много денег. Годфри сказал: «Ты едешь со мной в Лондон».

– Вы хотели поехать в Лондон с этим человеком?

– Нет! Он зацепил меня рукой, как крючком. Чтобы я не ушла. Вот так. – Она изобразила рукой дугу.

Годфри угрожающе замотал головой, словно хотел напугать ее силой мысли, – прямо сквозь синий экран. Мистер Харкер обернулся, сдвинув брови.

– Я закричала. Какой-то мужчина подошел и спросил, все ли со мной в порядке. Годфри сказал: «Какое твое на хрен дело!» – и убежал. Если бы не тот мужчина… он бы заставил меня с ним поехать! – Она вытерла слезы.

Кларисса отметила тот факт, что Полли ходила в полицию. И что Годфри даже не вызвали на допрос – не говоря уже о том, чтобы выдвинуть против него обвинение. Теперь придется учесть, что попытку похищения доказать невозможно, – даже когда есть свидетели. Непонятно, что больше дает ей процесс – помогает или парализует? Вероятно, и то и другое вместе.

Мистер Харкер поднялся для защиты своего клиента.

– Я прошу вас объяснить суду, почему вы были признаны виновной в хранении героина и крэк-кокаина и приговорены к одному году условно.