Ложь короля - Стив Берри

– Там ничего нет, – сказал Иэн. – Цементом залито на метр, если не больше.

– А твой тайник где?

– А вон.

Парень приблизился к подобию решетки в одной из кирпичных стен.

– Это вентиляция, в подвал ведет. Держалась всегда на соплях.

На глазах у Малоуна Иэн качнул решетку вверх и потянулся внутрь. Наружу его рука вынырнула с еще одним пластиковым пакетом, на котором значился логотип «Селфриджес».

– Там над решеткой карниз, типа полки. Я сам, когда нашел, удивился.

Находчивости этого проныры приходилось лишь дивиться.

– Пойдем обратно на улицу, там света больше.

Они вышли со двора и под одним из фонарей нашли скамейку. Иэн вытряхнул и бережно перебрал содержимое пакета: пара перочинных ножей, какая-то бижутерия, трое наручных часов, купюра в двадцать фунтов и флэшка на тридцать два гига. Места навалом.

– Это она? – спросил Малоун.

Иэн кивнул:

– Я когда руку на нее положил, то сначала подумал: зажигалка или карманный плеер.

Коттон подхватил флэшку, подкинул на ладони.

– А теперь что делать? – полюбопытствовал Иэн.

– Теперь? Теперь бы неплохо подстраховаться. И отыскать компьютер, в который ее воткнуть. Глянуть, что на ней…

* * *

Гэри лежал на тахте. Его похититель все так же похрустывал печеньем. С момента их приезда прошло с полчаса. Связанные за спиной руки начинали неметь, лицо под шерстяным колпаком взмокло, сырой от пота была и рубаха. Свое растущее напряжение Гэри пытался успокоить мыслью, что если б эти люди намеревались его пытать, они бы к этому уже приступили. Так что, видимо, он нужен им целый и невредимый.

Но как долго?

Внезапно где-то стукнуло, да так громко, что послышался треск. Как от дерева, крошащегося в щепки.

– Какого… – послышался вблизи голос.

– Ствол на пол! – рявкнул чей-то голос. – Ну!

На ковер или половик упало что-то твердое.

– На пол! Руки на видное место!

– Тут с ним еще один, – послышался еще один голос, в некотором отдалении.

Шаги, а затем:

– Ты тоже сюда ложись, рядом со своим корешем.

Акцент у обоих не британский. Эти парни явно американцы.

Шерстяной чехол с головы Гэри сдернули, освободили руки. Потирая запястья, он ошалело озирался, щурясь на кажущийся нестерпимо ярким свет. Кое-как наконец сосредоточившись, он разглядел старый истершийся ковер, грязные стены и пару одинаковых стульев по обеим сторонам тахты. Входная дверь висела, сорванная с шарниров. Девейн с Норсом лежали на полу лицами вниз. В комнате находились трое вооруженных людей. Двое из них стояли, наведя на похитителей Гэри оружие.

Третий сидел рядом на тахте.

По телу разливалось блаженное облегчение.

– Ты в порядке? – спросил сидящий.

Гэри кивнул.

Сидящий (судя по всему, он был у них за старшего) по возрасту был примерно как папа, только с заметной лысиной и округлостью живота над поясным ремнем. Был он в темном плаще, рубахе с воротником на пуговках и темных брюках. Светло-серые глаза смотрели с участливой тревогой.

– Я в порядке, – произнес Гэри. – Спасибо, что нашли.

Человек показался ему смутно знакомым.

Это лицо он определенно где-то видел.

– Мы с вами не встречались дома, в Атланте?

– Точно, – ответил человек улыбчиво. – Нас познакомила твоя мама. Летом, я как раз приезжал туда по делам.

Гэри вспомнился тот день – в шопинг-молле, рядом с кафетерием. Они остановились купить что-то из одежды. Этот человек тогда окликнул, подошел, и они болтали с мамой, пока Гэри присматривал нужную вещь. Разговор был дружески-непринужденным. Когда они ушли, она сказала, что это старый знакомый, с которым они давно не виделись.

И вот он снова. Надо же, в таком месте.

Гэри попытался вспомнить имя.

Человек протянул для пожатия руку:

– Блейк Антрим.

20

Оксфорд

Голова у Кэтлин шла кругом. Вообще за свою служебную практику она повидала немало. Наркодилеров, всадивших в нее из «узи» и «калаша» четырнадцать (баллистики потом подсчитали) пуль. Номер отеля в Тенерифе, изрешеченный педофилом, не пожелавшим без боя вернуться в Англию. Стремительное погружение в спикировавшей с моста машине. Но того, что произошло с нею за последнее время, в ее практике определенно еще не было. Женщина, застреленная снайпером. Сама Кэтлин, парализованная тазером. А тут еще и некий хранитель королевских секретов, пригрозивший ей расправой и затем бесследно исчезнувший…

Она стояла одна на темном дворе.

В кармане пальто зажужжал сотовый.

Она ответила.

– Вы уже закончили с профессором Пазан?

Это был Томас Мэтьюз.

– Она мертва.

– Что такое? Объяснитесь.

Кэтлин объяснилась.

– Я здесь, в Оксфорде. Я планировал встретиться с вами после вашего разговора. Жду вас сейчас в Куинс-колледже.

Она пошла пешком (пройти надо было несколько кварталов) по изгибу элегантной Хай-стрит, известной просто как Хай. Многие из оксфордских колледжей выходили на оживленную магистраль, идущую от центра города к реке Черуэлл. Шел уже десятый час, но активная жизнь вокруг продолжалась. Был конец уик-энда: машины и переполненные автобусы, пыхая бензиновыми выхлопами, высаживали и подбирали все новые партии пассажиров из города и обратно. Нервы у Кэтлин были взвинчены, но она мысленно велела себе успокоиться. Если на то пошло, единственной альтернативой сейчас было бы сидеть дома и ждать, когда турнут с работы. Тоже радость не ахти.

Кэтлин вспомнила ногу на своем лице. В чем был смысл: указать ей на ее место? Если так, то шаг крайне неправильный. Если их пути снова сойдутся, этому типу несдобровать. Она ему все припомнит.

Куинс-колледж – «Колледж королевы» – считался одним из самых древних. Он был основан еще в четырнадцатом столетии и назван как бы в противовес своему двойнику, уже существующему Кингс-колледжу, или «Колледжу короля», в надежде, что будущие коронованные властительницы возьмут его под свою опеку. Изначальное скопление средневековых домов вокруг давно исчезло, безжалостной волею времени и недостаточного финансирования. Стоять остался лишь шедевр в стиле барокко, немного не к месту среди преимущественно готического великолепия, в компании со стоящей под куполом статуей королевы Каролины, супруги Георга II. Почему-то считалось, что колледж назван в честь нее, хотя на самом деле он носил имя своей куда более ранней благодетельницы – Филиппы, жены Эдуарда III.