Танец духов - Джон Кейз

Белов продолжил светский разговор:

— Уже видели Лестницу?

— О да! Впечатляет.

Белов откинулся на спинку сиденья и с улыбкой произнес:

— Я как эту легендарную лестницу первый раз увидел — так не поверите, сердце в груди запрыгало! Слезу уронил! Что-то вроде национальной гордости. Ну, как у вас со статуей Свободы. Вот вы плакали у статуи Свободы?

— Была бы охота! — презрительно хмыкнул Уилсон.

Белов расхохотался в ответ.

— А я думал, американцы сплошь оголтелые патриоты.

Обе «эскалады» выехали из города и мчались по шоссе между заснеженными полями, периодически стремительно меняясь местами и держа между собой дистанцию метров в пятьдесят.

— Как и где мы закончим наше дело? — спросил Уилсон.

— Легко и нигде.

Уилсон настороженно сдвинул брови.

— Я серьезно, — сказал Белов. — Сейчас мы едем в страну, которой не существует на официальной карте мира. Эта чудесная Нигдения называется Приднепровская Республика. Слышали про такую?

Уилсон отрицательно помотал головой.

— Там как на Луне. Черная дыра для Интерпола и прочих не в меру любопытных. Помните нашу перестройку? Стена в Берлине рухнула. Советская армия вдруг вернулась домой из всех заграниц — с Кубы, из Германии и прочих стран, которые мы держали под пятой дружбы. И вдруг выяснилось, что оружие у нас хоть и несвежее, зато его до… и больше. Танки, бронетранспортеры, самолеты, вертолеты, пушки и зенитки, ну и все прочее — в количестве, которое великой державе с тютельной экономикой девать некуда, а выбрасывать жалко. Ну и с ходу придумалось: Приднестровье.

По пути к границе Белов коротко объяснил, как возник феномен Приднестровья. Молдавия когда-то была одной из республик Советского Союза, а после развала СССР стала независимым государством. Однако на молдавской территории, к востоку от Днестра, успело поселиться столько русских, что они составляли большинство населения. Им не улыбалось стать подданными Молдавии, которая тогда рвалась воссоединиться в Румынией. Другое дело быть маленькой независимой страной, имеющей тесные связи с Россией. Самопровозглашенная республика получила от Москвы достаточное количество оружия, чтобы отстоять себя в войне с Молдавией. У нового «государства», помимо вопиющей нищеты населения, была и другая проблема: никто в мире его не признал. Де-юре Приднестровье не существовало. Соответственно и его граждане юридически были никто из ниоткуда.

— Приднестровье — в страшной жопе, — рассказывал Белов. — Дипломатическая ничейная земля — это не смешно. Здравомыслящие люди не торгуют со страной, которой нет на карте. Нет торговли — нет денег. Поэтому из ямы нищеты нет ни малейшей надежды выкарабкаться. В мире полно бедных стран, которые живут припеваючи. Бедность не порок. Посмотрите на Латинскую Америку — загорают на пляжах, пляшут круглый год, суперроскошные карнавалы забацывают и в ус себе не дуют! А Африка, та вообще профессиональная нищенка — организации и отдельные миллионеры выстраиваются в очередь, чтобы ее облагодетельствовать. Международный валютный фонд, Международный банк… Но какому Соросу придет в голову жертвовать что-то жителям страны, которой не существует? Нет международного юридического статуса — нет и помощи. Конечно, первая мысль — удрать из этой черной дыры. Но чтобы слинять за рубеж, нужен паспорт. А приднестровский паспорт — ничего не значащая разрисованная бумажка.

— И как же они выходят из положения? — спросил Уилсон.

— Получают всеми правдами и неправдами российские или украинские паспорта. Самые ушлые покупают себе гражданство через Интернет. Если судить по документам, Тирасполь — место массовой эмиграции с благословенного острова Мальта!

— Что такое Тирасполь?

— Столица нашей Нигдении. Километров тридцать от места, где мы сейчас. В Тирасполь заедем. Но сначала аэродром. Покажу ожидающий вас товар. Чтоб вы могли все проверить.

Уилсон пожал плечами:

— Я полагаюсь на вашу честность.

Белов весело шлепнул американца по колену.

— Эх, все бы клиенты были такими покладистыми! — рассмеялся он. — И тем не менее бросьте взгляд — для порядка. Вы отчаянный малый. Прибываете вы в Конго с моими ящичками, тамошние ребята сбивают крышки — и — ой-ой-ой! — вместо противотанковых гранат — гранаты, которые фрукты. Как вам это понравится?

— Тогда у меня проблема, — сухо отозвался Уилсон.

— И еще какая!

— Но я уверен, ничего подобного не случится. В противном случае проблема будет у вас.

— Обещаете меня урыть?

— О нет. К тому моменту я буду уже трупом.

— Верно, — опять рассмеялся Белов. — Аккуратная дырочка в этом месте. — Он ткнул пальцем в середину своего лба.

— Вам придется объясняться не со мной, а с нашими мусульманскими друзьями.

— Тоже правильно, — сказал Белов. — Но я еще никогда никого не подводил. Только поэтому и преуспеваю. Только поэтому и живой, хотя тут у многих на меня чешутся руки и прочие места. Ладно, разговоры разговорами, а мы едем все-таки на аэродром. Вы, как я понимаю, ничего не смыслите в оружии, но гранаты от грейпфрутов уж как-нибудь отличите.

— Да, — наконец рассмеялся и Уилсон, — грейпфруты розовые внутри.

— Ну а говорили — не специалист. Посмо́трите — и доложите Хакиму: проверено — ничего розового не было.

Уилсон ожидал чего-то вроде аэродрома в карибской глубинке: волнистая асфальтовая взлетно-посадочная полоса и лачужка в качестве аэровокзала. Однако Белов привез его на взаправдашнюю военную базу: добротные казармы, внушительные ангары, бетонное покрытие, подходящее для посадки даже самого большого транспортного самолета. Всё — за высокой стеной, по верху которой колючая проволока под напряжением.

Машины остановились у караулки. Пока Белов, опустив стекло, разговаривал по-русски с подошедшим офицером, солдат-часовой при помощи зеркала на конце палки заглянул под днища «кадиллаков». Потом офицер взял шутливо под козырек и махнул: «Проезжайте!»

Остановились у самого дальнего ангара. Зеро и Халид вышли из машины следом за Уилсоном, но Белов бросил американцу властным тоном:

— Только вы!

Уилсон секунду-другую колебался, потом сделал знак своим телохранителям оставаться на месте. Те насупились, поеживаясь от холода. На обоих были дешевые тонкие джинсы и свитера, рассчитанные на бейрутские прохладные вечера, а не на молдавские морозы. «Суровая жизнь у ребят!» — сочувственно подумал Уилсон. От ледяного ветра у него слезились глаза.

Ангар почти полностью занимал синевато-серый транспортный самолет среднего размера: в длину метров тридцать, размах крыльев — примерно столько же.

— Старичок «Антонов-72»! — весело крикнул Белов. — В такой же хорошей форме, что и я. Десять лет назад купил его по случаю у «Аэрофлота». Зверь-машина!