Точка кипения - Али Найт

Элоида прислала мне открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления. После того как я ушиблась возле такси, ее муж отвез меня домой и у нас с ним первый раз был секс. И это уже не были мои галлюцинации. Я открыла конверт, и на первой странице открытки в стиле пятидесятых курсивом было написано: «Правильные женщины редко входят в историю». А внутри она написала, чтобы я побольше флиртовала с докторами. Я захромала в свою спальню и легла на помятые простыни, на которых еще сохранились следы спермы и пота Пола. Он уже оставил у меня свою футболку; теперь началась миграция одежды и туалетных принадлежностей в мою квартиру — он метил территорию. Я уткнулась головой в подушку и вдохнула его запах. К тому времени я уже совсем поправилась. Элоида написала, что она надеется, что я скоро встану на ноги. А у меня в голове мелькали образы, как я опускалась на эту постель, как Пол двигался внутри меня, а я все кричала, кричала, кричала… Мне следовало знать, что для того, чтобы стать таким мастером, нужна большая практика. Много-много практики.

Проснувшись утром после нашей первой внебрачной ночи, я увидела, что он застегивает рубашку и поднимает с пола свой пиджак. Он выглядел как человек, которому не терпится начать день, его тело истощено, а голова заполнена.

— Куда ты собираешься?

— Смывать грехи, — ответил он, опуская ногу в ботинок.

Мир накренился, как будто кто-то сел на край моей погрязшей в грехе кровати. Он собирается бросить меня, подумала я, но когда подняла глаза, он улыбался.

— Ну, не совсем так. Но мне действительно нужно идти и сказать Элоиде, что наш брак окончен.

Это заняло у Пола несколько месяцев, но он все-таки сказал ей. Когда он на что-то решается, то всегда доводит дело до конца. Он очень решительный и целеустремленный. Он шел напролом, не зная, что ждет впереди, и вел меня за собой.

У меня на языке остается осадок после третьей чашки кофе, выпитой за маленьким кухонным столиком Джесси. Адам уже надел костюм и галстук. Его лицо разрумянилось после душа, а очки слегка запотели. Он выглядит как один из миллиона регулярных пассажиров пригородной электрички и совсем не похож на актеров, акробатов, противников «Большой восьмерки» и студентов, которые обычно привлекают Джесси. Он замечает, что я оценивающе рассматриваю его. Я смущаюсь и отвожу взгляд в сторону. Джесси неуклюже топчется на месте, словно ей хочется удержать меня. Столик стоит неустойчиво, и я раскачиваю его локтем, из-за чего получается ритмичное «дин-дон, дин-дон».

— О чем ты думаешь?

— Что я была словно в коконе, что меня водили за нос. Я не знаю, что настоящее, а что нет.

— Дай себе время. Не делай ничего сгоряча. Попытайся найти факты, иначе будешь гоняться за тенью. Хочешь еще?

Она забирает мою чашку, а мой мобильный звонит уже восьмой раз. Пол названивает снова и снова. Я чувствую, как быстро бьется сердце от слишком большого количества кофеина, и качаю головой.

— Мне нужно идти.

Она кивает.

— У меня хорошие новости. Я получила заказ от Раифа Спенсера.

— Это здорово!

— Я была в его громадном офисе и сделала несколько набросков пару дней назад.

— Что ты о нем думаешь?

— Немного робкий, очень строгий.

— Да ну? Я встречала его недавно. Мне он показался просто душкой. С отличным чувством юмора, которое не так заметно, когда у него берут интервью по телевизору.

— Иди ты! Может, он как тот артист, что забирает с собой частичку твоей души. Мне показалось, что он нервничал и держался в стороне, пока я была там.

— Мы встретились с ним недавно на приеме. Он много рассказывал о своем детстве в Ирландии, о магазине отца. Знаешь, он сказал, что одно из ранних его воспоминаний о том магазине — как он подсчитывал монетки в кассе в конце дня.

Джесси качает головой.

— Ума не приложу, как ты умудряешься вытаскивать из людей подобного рода истории. Ну что ж, зная это, в следующий раз я буду вести себя по-другому.

— Удачи, Джесси. Он крупная шишка и пригодится тебе в карьере.

Я натягиваю куртку, и в это время раздается звонок в дверь.

— Кто это? — спрашивает она.

— Я открою, мне все равно туда.

Джесси обнимает меня и обволакивает знакомым запахом муската.

— Береги себя. — Она пристально смотрит на меня. — Запомни, никто не умер и ничего такого не случилось. — Она еще крепче обнимает меня, потому что я начинаю плакать. — Он все еще хороший человек, ты же знаешь.

— Пока, Адам. Прости, что набросилась на тебя.

Он машет мне рукой, и я выхожу.

Я спускаюсь вниз по лестнице, открываю дверь и нахожу за ней Пола. Он в темном костюме и черной куртке. И чего я совсем не ожидала, выглядит вполне отдохнувшим, гладко выбритым и, как сказала бы моя мама, удальцом. Он добродушно смотрит на меня и машет рукой Джесси, которая стоит наверху. Она не может сдержаться и с улыбкой машет в ответ.

— Как ты узнал…

— Она твоя лучшая подруга, поэтому было логично начать отсюда. Ты же не брала трубку.

Он спокоен, возможно, даже саркастичен, но я не могу это понять сейчас. Мы идем к машине.

— Я забрал ее рано утром, чтобы ее не эвакуировали. — Он остановился, прежде чем добавить: — Дети спрашивали, где ты.

При упоминании о Джоше и Аве у меня наворачиваются слезы, но я стараюсь сдержать их. Какая-то блондинка на высоких каблуках поворачивает голову и разглядывает моего мужа. Он этого не замечает. А может, она разглядывает меня и думает, какого черта я делаю рядом с ним. Пол надел свой лучший костюм и выглядит как повелитель вселенной, а на мне поношенная темная одежда, которую я наспех натянула прошлой ночью. После пребывания в камере запах отчаяния и провала, казалось, обволакивает меня. Она, наверное, удивляется, на какой помойке он меня подобрал.

— Куда тебя подбросить?

Его доброжелательность хуже, чем злость. Вот так, наверное, и ведут себя с сумасшедшими. Готова поспорить, даже мистер Рочестер ходил на цыпочках перед своей безумной женой.