Тайна улицы Дезир - Доминик Сильвен

Ингрид поставила пакетик с попкорном между их креслами. При каждом разбойном нападении ее правая рука стискивала левое бедро Лолы, а все тело сотрясалось, словно от удара электрическим током. Эта подростковая реакция не раздражала. С каждым днем Лола все больше ценила свежесть восприятия и непосредственность американки.

На застывшем лице самой красивой и самой проворной куклы светилась нежная и лучезарная улыбка Мадонны. Она убила порнозвезду, содрав с нее живой кожу, а после перерезав ей горло мечом, заменила ее на съемках фильма. Она сняла свою черную накидку, под которой обнаружилось великолепное гибкое тело со встроенной в спину батареей, и потрясла не менее великолепным самурайским мечом, с помощью которого начала методично расчленять съемочную группу. Каждый раз, когда она отрезала какой-нибудь член, нос, ухо или голову - лампочка на ее батарее вспыхивала зеленым огоньком, и из неизвестной точки на ее теле раздавалась записанная фраза, произносимая голоском маленькой девочки: «Меня зовут Белла, и я хочу есть». Потом ритм действия замедлился. Белла сидела на кровати, вся в крови и с мечом в руке. Крупным планом показали ее лицо из пластика и стеклянные глаза, лишенные выражения. Но она по-прежнему улыбалась - неподвижной ангельской улыбкой.

Лола отдала должное актрисе и стала ждать продолжения. Когда открылась дверь, Белла вытерла свой меч о юбку обезглавленной ассистентки режиссера. Вошел герой, журналист-следователь и одновременно ас боевых искусств. Он решил победить злобное создание, несмотря на невероятно эротические попытки куклы соблазнить его. Карьера Беллы нашла свой конец на перевернутой стойке освещения, рассыпающей снопы искр. В позе распятого Христа расчлененная кукла бесконечно повторяла: «Меня зовут Белла, и я хочу есть… меня зовут Белла, и я хочу есть… меня зовут Белла, и я хочу есть… меня зовут Белла, и…»

В какой-то момент Лола подумала о куклах Ринко Ямады-Дюшан. О коллекции изображений молодых девушек, частично служивших художнице источником вдохновения. Она жалела о том, что не попросила Максима показать ей кукол. Темп действия «Сумасшедших кукол» снова замедлился: герой вошел в свою опустевшую мастерскую, очищенную от присутствия монстра, чтобы отдохнуть перед беспощадным ответным ударом. Лола закрыла глаза и в конце концов заснула.

Лола в одиночестве прогуливалась по набережной Сены. Разлившаяся река подбиралась к ее туфлям. Она подошла к мосту, поросшему водорослями, развевавшимися на ветру, как волосы. На ней было серое пальто и шапка Ингрид. Ей очень хотелось, чтобы ее американская подруга шла сейчас рядом с ней по направлению к этому огромному мосту, обозначенному буквой «К». За ней находился мост Н - Наполеоновский, но о существовании моста К она и не подозревала. В Париже не существует моста К. Лола прекрасно осознавала, что спит.

Внезапно она увидела Ванессу Ринже. Девушка, одетая в черный чепец и белую сутану, была привязана к одной из опор моста. Ее тело было огромным. Почти таким же, как тело зуава. Вода доходила ей до лодыжек. «Скажи мне, девочка, кто тебя убил!» - приказала Лола. Но Ванесса ничего не слышала. Лола вошла под мост. Звук ее шагов гулко раздавался под сводами, и она бросилась на влажные камни, повторяя: «Меня зовут Лола, и я хочу домой… Меня зовут Лола…» На горизонте замаячила какая-то красная точка. Лола продолжала идти вперед. Эта точка оказалась колпаком Груссе. Только Лола не поняла, был ли это фригийский колпак или колпак Штрумпфа? Жан-Паскаль Груссе стал ниже на добрых двадцать сантиметров и сжимал ручки тачки, наполненной каким-то красным веществом.

Набережная была завалена тачками. Они громоздились одна на другой, а некоторые опрокидывались, выплескивая свое кровавое содержимое.

- Это Туссен Киджо, - в отчаянии сказал Груссе. - Его расчленили. Я уже не знаю, что делать с кусками. А здесь пробка из тачек, нужно, чтобы вы пришли, мадам Жост…

В нетерпении Груссе бросился на Лолу. Поскольку они были практически одного роста, то своими маленькими сморщенными кулачками он вцепился Лоле в бока…

- Лола, проснись! Лола, ты сказала, что мы выйдем до того, как «Сумасшедшие куклы» закончатся, чтобы изучить публику. Да проснись же, Лола!

- Что происходит? - вопросила Лола, уставившись на экран.

- В фильме?

- Везде.

- В фильме злодей сделал куклу, как две капли воды похожую на невесту журналиста. Она вышла такой удачной, что тот не видит разницы. А в реальности ничего. Болтун не явился, а публика ведет себя вполне благоразумно.

Они устроились у выхода и обозревали толпу, выходившую из кинотеатра.

- Ничего, - констатировала Лола.

- Совсем ничего, - подтвердила Ингрид.

- Пошли домой. Вернемся завтра. Терпение, мы все равно найдем его, этого Болтуна.

- Конечно, но завтра я не могу. У меня встреча.

- Ты ведешь двойную жизнь, Ингрид?

- Ты считаешь, что находишься в автобусе, идущем в Оклахома-Сити, Лола?

До улицы Фобур-Сен-Дени они шли в молчании, а потом Ингрид предложила Лоле обещанный массаж. Гарантировав при этом, что он поможет ей уснуть. В вестибюле ее дома, в свете лампы стоял клошар Тонио, который открыл один глаз и, увидев Лолу, воскликнул:

- Моя самаритянка! Я тебя жду!

- Что случилось, Тонио?

- Я нашел в урнах массу газет. В них писали о жившей здесь маленькой блондинке, которую потом убили. А я кое-что знаю и хочу поболтать с тобой, моя благодетельница. Тонио, он такой. Он человек с головой. Мне нравится твое старое лицо.

Лола присела на корточки рядом с Тонио. Клошар явно растягивал удовольствие; он подождал, пока она зажжет сигарету и вставит ее ему в рот, а потом зажжет еще одну для себя. Ингрид принесла три бутылки мексиканского пива, открыла их и устроилась на ступеньках.

- Я видел прелестную Ванессу однажды ночью на Пассаж-Бради. Она ругалась с хозяином ресторана.

- Когда это было? - вмешалась Ингрид.

- Чшшш! Не перебивай! - сказала Лола.

- Да, помолчи немного, белокурая газель. Я к тому и веду. Это было не летом. Все время шли дожди. Была уже осень, моя толстушка. А в такие ночи я обычно сплю на Пассаж-Бради, потому что он крытый. Они разбудили меня своей ссорой. Вот. Я подумал, что тебя это заинтересует.

- Конечно, мне это очень интересно, но я хотела бы знать, что они друг другу говорили.

- Уже не помню.

- О нет! Сначала ты меня обнадеживаешь, а потом убиваешь наповал!

- Знаешь, моя толстушка, я особенно не прислушивался.

- Это была ссора влюбленных? - настаивала Лола, украдкой посматривая на Ингрид, неподвижный взгляд которой воскрешал в памяти злобную Беллу.

- Да откуда я знаю! В любом случае девушка была недовольна.

- А он?

- Он говорил вполне спокойно, но девушка не хотела ничего слушать. Он удерживал ее за рукав. А ей, этой красавице Ванессе, кажется, не нравилось то, что он говорил. Вот. Не дави на меня больше, это все, что я могу тебе сказать. Но только тебе.