Убить чужой рукой - Лиза Гарднер

Это просто судьба. Голова Бобби наконец коснулась подушки, и тут же раздался телефонный звонок. Однако сейчас он подумал не о Сьюзен — в его сознании возник образ Кэтрин. Бобби понял, что грезит. О вдове Джимми Гэньона. И в его мечтах она предстает перед ним обнаженной, с распущенными черными волосами, которые щекочут ему грудь.

— Я всего лишь хочу немного поспать! — прорычал он в трубку.

— Все еще играете в детектива, мистер Додж?

Ему потребовалось несколько секунд на то, чтобы узнать голос — Харрис, ретивый адвокат Гэньонов. Бобби взглянул на будильник. Два часа ночи. Господи, ему нужно выспаться.

— Что надо? — спросил он.

— У вас есть друзья в бостонском полицейском департаменте? Здесь кое-кого убили, и я подумал, вам захочется побывать на месте преступления.

— Кого?

Харрис выдержал краткую паузу.

— Доктора Тони Рокко. В больничном гараже. И наденьте обувь похуже. Здесь… грязно.

Детектив Д. Д. Уоррен работала в бостонском отделе по расследованию убийств уже больше восьми лет. Миниатюрная блондинка, с невероятно синими глазами, очень гибкая, появилась на месте преступления в облегающих джинсах, сапогах на шпильке и кожаном жакете цвета карамели. «Секс в большом городе» плюс «Закон и порядок» в одном флаконе. На нее глазела уйма мужчин. Но поскольку главным для Д.Д. всегда оставалась только работа, у них не было ни малейшего шанса.

Они разошлись с Бобби уже давно. Они встречались, будучи еще новичками: она только-только вступила на поприще служения Нью-Йорку, а он — целому штату Массачусетс. Они с пониманием относились друг к другу, поскольку между ними не существовало прямой конкуренции. Бобби так и не вспомнил, почему они все-таки расстались. Наверное, оба оказались слишком заняты. В общем, не важно. Они начали лучше работать, став друзьями. Бобби всегда предсказывал ей головокружительный взлет карьеры (скоро наверняка она получит лейтенанта), а Д.Д. неизменно интересовалась его успехами в отряде специального назначения.

В тот момент, когда Бобби увидел Д.Д., она заглядывала в салон темно-зеленого «БМВ», покусывая нижнюю губу. Неподалеку деловито щелкал затвором фотоаппарата криминалист. Щелчки и жужжание разносились по огромному пустому помещению, словно подчеркивая шаги Бобби.

Народу в гараже было мало, учитывая то, что стояла глубокая ночь. Машины коронера и детективов, уйма полицейских джипов и красивый седан, судя по всему, принадлежавший окружному прокурору. Слишком много авто для обыкновенного убийства, да и внимания тоже чересчур.

Дыхание Бобби клубами повисало в морозном воздухе. Он засунул руки поглубже в карманы пиджака и попытался смешаться с толпой. Несколько голов повернулись в его сторону. Кого-то он узнал — а его узнали все, и, несмотря на все старание, к тому моменту, когда Бобби подошел к «БМВ», в воздухе повис легкий гул.

— Привет, Бобби — сказала Д.Д., не отвлекаясь.

— Классные сапоги.

Д.Д. трудно было обмануть.

— Поздновато для прогулок по городу, — сказала она.

— Не мог заснуть.

— Телефон прямо-таки разрывался? — Она наконец взглянула на него, с любопытством прищурив синие глаза. — У тебя хорошие осведомители, Бобби. А ведь мы сделали все возможное, чтобы не поднимать шума.

Он понял, о чем она говорит, но решил промолчать.

— Что плохого, если я часок постою здесь, прислонясь к столбу и полируя ногти?

— Я бы сказала, это явно не то место, где стоит заниматься маникюром. — Д.Д. указала налево, и Бобби заметил окружного прокурора Рика Копли, занятого беседой с патологоанатомом. Когда Бобби встречался с Копли в последний раз, люди прокурора отчаянно старались повесить убийство на загнанного в угол полицейского. Так что присутствие здесь Бобби окружной прокурор наверняка сочтет крайне нежелательным.

— Что тебе известно? — негромко спросил он.

Д.Д. снова посмотрела на него.

— Сколько раз нам попадется твое имя, когда мы начнем собирать данные о погибшем?

— Один. Я видел его сегодня днем. Пришел побеседовать с ним о Натане Гэньоне.

До Д.Д. быстро дошло. Она отозвалась:

— Вот черт. Он лечил парнишку?

— Да.

— Что еще?

— И спал с его матерью. Его уже допрашивали, вероятно, чтобы побороться за опекунские права. Твоя очередь.

Она оглянулась. Копли по-прежнему беседовал с экспертом, но теперь смотрел в их сторону, и его курносое лицо выражало неудовольствие.

— Доктор Рокко скончался до приезда медиков, — негромко проговорила Д.Д. и, указав внутрь машины, продолжила: — Похоже, он едва успел открыть дверцу, когда кто-то напал на него сзади.

— Пистолет?

— Нож.

— Круто, — произнес Бобби, пытаясь заглянуть в салон, но плечо Д.Д. преградило ему путь.

— Это лишь половина истории, — предупредила она.

Копли двинулся к ним.

— Тебе лучше исчезнуть, — сказала Д.Д.

— Ты права.

— Но помни, всегда есть запасной вариант.

Бобби смекнул.

— Увидимся.

Он выскочил на черную лестницу как раз в ту секунду, когда Копли приблизился к машине и один из криминалистов воскликнул: «Черт возьми, это кровь?», — а второй ответил: «По-моему, губная помада».

«Касабланка» — это шикарный ресторан со средиземноморской кухней. В баре неизменно толклась куча народу, а разнообразное меню угождало вкусам самых взыскательных посетителей — в частности, богатых родителей, чьи детки числились в «Лиге плюща».[3]Излюбленным же местечком полицейских стала «Богги» — крошечная закусочная, притулившаяся неподалеку от здания Законодательного собрания. Круглосуточное обслуживание, ободранные табуреты и гигантские сковороды, не моющиеся годами.

Бобби шел туда пешком, чтобы морозный утренний воздух выветрил из его головы последние остатки сна. Он добрался до «Богги» в начале шестого, солнце еще не встало, но в закусочной уже было полно народу. Ему пришлось прождать двадцать минут в помещении, пропахшем яичницей с беконом, прежде чем освободилось место в дальнем углу. У Бобби заурчало в животе, и он заказал глазунью из трех яиц, бекон и английскую булочку с маслом. Вряд ли стоило считать это достойным завтраком, но ему хотелось есть, и потому Бобби быстро проглотил еду и занялся кофе.

Сытость и переизбыток кофеина уже успели погрузить его в состояние легкой эйфории, когда пришла Д.Д. В узенькой белой футболке, на которой красными блестками было вышито «Берегись!». И по-прежнему в сапогах.