Исчезнувшие - Анжела Марсонс

– То есть он не очень популярен?

– Мог бы им стать, если б не пытался связаться с самыми крутыми парнями, – пожал плечами Бартон. – Оно и понятно: ведь то, что ты избил свою «дражайшую половину», никогда не сделает тебя популярным. Особенно в его случае.

– Это еще почему?

– Потому что она дала показания против него на суде и упекла его сюда. Так что очевидно, что даже его женщина его не боится. Он сейчас здесь хоть и не на уровне педофилов, но недалеко от них ушел.

– И все-таки не прекращает попыток?

– Для него это возможность хоть чем-то заняться, – кивнул Бартон.

– Нарушения режима? – поинтересовалась Ким.

– Несколько драк, но все несерьезные. За это ему добавили несколько месяцев, так что первое прошение об УДО он сможет подать в конце этого года.

Бартон отпер дверь в тамбур, за которым находился спортзал. Ким знала, что обычно заключенным предлагается масса спортивных состязаний, включая бадминтон, волейбол и футбол. Ей также было известно, что заключенные в Фезерстоуне ежедневно проводят около десяти часов вне камер.

Боже, если б только ей доверили управление этим миром…

– М-м-м… – Бартон повернулся к ней, – а вы никак не могли бы держаться в сторонке и позволить вашему коллеге…

– Брайант, пойдите и поговорите вон с тем коротышкой. Притворитесь, что вы его знаете, – велела Ким, просовывая голову в дверь.

Сержант бросил на нее странный взгляд, но сделал так, как она приказала.

Ким вошла в зал и остановилась у стены, глядя в никуда. Бартон глубоко вздохнул и встал рядом.

Запах незнакомой женщины произвел на присутствовавших такое же действие, какое запах кокаина производит на собаку, натренированную на поиск наркотиков. Ей даже показалось, что все сейчас сбегутся к ней и усядутся вокруг. Как и ожидалось, все глаза в зале повернулись в ее сторону.

Мужчинам понадобилось около четырех секунд, чтобы понять, что она офицер полиции, и их интерес испарился. У всех, кроме одного.

Ким не смотрела в его направлении, но периферическим зрением заметила, как он вскинул голову и профланировал в ее сторону. Было видно, что ради нее он использует свою лучшую гангстерскую походку. Едва заметное повиливание бедрами и легкое подволакивание ног. Ничего смешнее Ким уже давно не видела.

Бартон придвинулся ближе к ней.

– Всё в порядке, начальник, – Ли поднял руки, – я эту сучку знаю.

– Послушай, за языком…

– Ким? – произнес Ли, встав перед Стоун. – Ким Стоун? Правильно?

Ким перевела взгляд на него, но ее глаза оставались пустыми.

– Это же я… Ли… Ли Дарби. Мы выросли вместе. Мы же были приятелями.

Боже, он говорит с ней так, как будто реально верит в ту чепуху, которая льется из его вонючей пасти. Ее воспоминания о прошлом несколько отличались от его.

Ким склонила голову набок и нахмурилась. Наконец на ее губах появилось подобие улыбки. Что ж, продолжай, приятель. Я с удовольствием поиграю с тобой в воспоминания.

– Ну да, я тебя помню. Мы были вместе в Гудхэмптоне.

Дарби широко улыбнулся, но от этого его неприятная физиономия лучше не стала.

– Точно. Я еще слыхал, шо ты скурвилась, но, чесслово, никада в это не верил.

Ким оглянулась вокруг, как будто только что поняла, где они ведут эту беседу.

– А ты как сюда попал? Я думала, что у тебя все схвачено, – коротко спросила она.

– Да по ерунде. Вы ж всегда дергаете не того, кого надо. Ничего такого я не сделал. Просто оказался не там и не вовремя.

Ага, значит, чисто случайно оказалось, что руки, которыми его женщину избили до полусмерти, принадлежат ему. Как же ему не повезло, бедняжке…

– Ну, а чем ты занимаешься, когда оказываешься там, где надо, и вовремя?

– Да так, торгую помаленьку.

Ким понимающе кивнула. Любой, кто ему поверит, может встретиться и с ней. У нее есть Лондонский мост на продажу.

– Жена, дети?

Ли покачал головой.

– Не-а. Не переношу этих маленьких спиногрызов. Тока и делают, шо тянут из тебя деньги. Так шо я свободен, как вольная пташка.

Он подмигнул, и Ким почувствовала, что ее рот наполняется желчью. Она прикрыла его рукой и откашлялась. Это был ее сигнал Брайанту, что она закончила.

И вот тут Стоун позволила себе снять маску, и глаза ее засверкали от отвращения.

– А ты, Ли, совсем не изменился с тех пор. Может быть, ты и считаешь, что сидишь по недоразумению, но я всегда знала, что ты окажешься именно здесь.

Сбоку к ней подошел Брайант. Она повернулась и вышла из зала.

Ким не обнаружила в этом «недоразумении» никакой склонности к мошенничеству. Если б Ли был замешан в такой сложной операции, как двойное похищение детей, он должен был бы смотреть на всех с видом полного превосходства. Его распирало бы от дешевого самодовольства и восхищения собственным умом.

Ким была уверена, что он ничего не знает о существовании Чарли. На его лице не промелькнуло ни облачка, когда она упомянула детей.

Естественно, она могла бы пойти простым путем и допросить его напрямую, но, сделав это, она бы выдала ему то, что у него есть дочь. А этот факт Ли, без сомнения, попытался бы рано или поздно использовать в своих интересах.

По правде говоря, Ким совсем не волновало сохранение той хрупкой ограды, которую Карен воздвигла вокруг своей семьи. Она состояла из паутины лжи, и рано или поздно Карен придется с ней что-то делать.

Все, что Ким делала, она делала ради Чарли. Такой отец, как Ли Дарби, малышке был не нужен. У нее есть Роберт. По крайней мере, сейчас.

– Куда теперь, командир? – спросил Брайант, когда они вышли на свежий воздух.

– Назад, в штаб, – ответила Ким.

Упершись в тупик, перегороженный кирпичной тюремной стеной, она сильно надеялась, что что-то сможет разыскать в старых файлах.