Французская защита - Анатолий Арамисов

У него была «набита рука», то есть практически ежедневно, по несколько часов подряд он просиживал в этом клубе, обыгрывая одного любителя за другим.

Шахматисты подходили к столику с выставленными книгами и комплектом, с интересом листали страницы, но пока ничего не покупали. Одинцов мрачнел.

Он не хотел просить денег ни у Василия Петровича, ни у Жоржа, ни, тем более, — у Симоны.

Русский эмигрант, побыв в клубе пару часов, не спеша побрел домой.

— Заходи после окончания! — пригласил он Виктора к себе.

— Спасибо! — Одинцов благодарно улыбнулся старику.

Когда блицтурнир подходил к концу, Виктор обратил внимание на невысокого смуглого человечка, с интересом вертевшегося около столика с книгами. Тот о чем-то поговорил с мадам Шодэ, и хозяйка указала ему на Одинцова.

— Вы продаете? — на ломаном английском спросил человечек.

— Да.

— Сколько Вы хотите за всё? — человечек обвел глазами пространство стола.

Он был одет в дорогой костюм синеватого цвета, на пальцах рук блестели золотые перстни.

Одинцов задумался.

Потом, в уме посчитав примерную сумму, ответил:

— Две с половиной тысячи франков.

— Non, non! — замахал руками смуглолицый. — Слишком высокий прайс! Виктор пожал плечами и пошел, было к своему столику.

Человечек догнал русского игрока и нежно взял его под локоть.

— Я Вам давать одну тысячу кэш, согласны?

Виктор покачал головой и сел за очередной блиц поединок.

Краем глаза он видел, как смуглолицый чуть ли не обнюхивает каждую резную фигурку из комплекта раритетных шахмат.

— Одинцов — Бурей! — громко провозгласила мадам Шодэ, зачитывая пары последнего тура.

«Да, это он!»

Виктор с удивлением рассматривал бывшего чемпиона Москвы. Тот уже давно мотался по разным странам в поисках лучшей доли. Покинув СССР в начале восьмидесятых, Яша (так его звали все шахматисты) побывал и в Израиле, и в США, и еще Бог знает где.

Но осел, в конце концов, в Париже.

«Как он изменился! Я помню его фото в наших журналах и газетах. Черноволосый мужчина, уверенный взгляд, всегда очень хорошо одетый. А что теперь?»

Виктор перевел взгляд на Яшину одежду.

Потрепанный пиджак. Черные, засаленные брюки. Стоптанная обувь. Весь какой-то дерганный, нервный, с лихорадочно бегающими глазами. «Да… вот так частенько заканчивают шахматные профи… Даже первый чемпион мира Вильгельм Стейниц умер в полной нищете. Есть над чем задуматься».

Игра была острой.

Бурей «подкручивал», пожертвовав одну за другой три пешки. Одинцов хладнокровно защищался. Партия переходила в эндшпиль с перевесом Одинцова. Он, гася инициативу противника, отдал назад две пешки и избежал угроз королю.

Бурей вспотел и с каждым ходом все быстрее ударял по кнопке шахматных часов.

Он проигрывал.

В решающий момент, когда Виктор уже хотел, было заматовать короля соперника, над его ухом раздался знакомый голос:

— Temps!

— Oui! — по-французски воскликнул Бурей, указывая пальцем на циферблат Виктора. Красный флажок белых безжизненно повис острием вниз. И в эту секунду рухнул также флаг черных.

— У Вас раньше, — развел руками Яша, — я выиграл.

Виктор поднял голову. Около его столика, довольно ухмыляясь, стоял Моллимард.

— Опять ты… — глухо проговорил Одинцов.

Француз, памятуя об инциденте трехмесячной давности, отошел прочь.

Он что-то стал рассказывать сгрудившимся около него парижанам, изредка кивая в сторону русского шахматиста.

На Одинцова налетел смугленький человечек.

— О’ кей! — воскликнул он. — Две тысячи франков, но у меня нет кэша!

Он похлопал себя по карманам и вытащил чековую книжку:

— Чек! О’ кей?

Виктор кивнул. Открытый счет в Лионском банке давал ему возможность обналичивать выписанные в чеках суммы.

Человечек заполнил бумажку, оторвал ее от книжки и, улыбаясь, вручил ее Одинцову.

Тот повертел чек в руках.

«Все правильно. Сумма две тысячи франков, печать банка, подпись клиента».

Он сгреб все свои шахматные книги, комплект фигур с красивой доской, уложил в большой матерчатый мешок и вручил покупателю.

Блицтурнир закончился.

Получив из рук мадам Шодэ символический второй приз в размере трехсот франков, Виктор, весьма довольный прошедшим днем, уже собирался покинуть гостеприимный клуб, как его окликнул Яша Бурей.

— Да? — отозвался москвич.

— Ты продал книги и комплект арабу.

— И что? — удивленно спросил Виктор.

— Я бы на твоем месте не стал этого делать.

— Почему?

— Ты, я вижу, недавно во Франции.

— Да.

— Поэтому не знаешь, что с арабами лучше не иметь никаких дел.

— Серьёзно?

— Более чем. Проверено на личном опыте. Но у тебя, быть может — все обойдется. Выглядел этот араб весьма респектабельно…

— А что может быть? Он же выписал именной чек.

— Всё может быть, — улыбнулся бывший чемпион Москвы, и, взяв свой пакетик с термосом, вышел из клуба…

— Я еду на работу в ресторан! — постучала в дверь Иоланта. — Ты остаешься дома?

Виктор, который полчаса ждал, пока жена Жоржа соберется в дорогу, моментально ответил:

— Конечно! Ты поможешь мне получить деньги по чеку?

— Хорошо. У меня будет примерно полчаса для этого.

Через пять минут небольшая малолитражка Иоланты вырулила на автобан Париж — Понтуаз.

Французы отличаются быстрой ездой.

В этом Одинцов убеждался много раз. Однако, в отличие от его соотечественников, ведут себя на дороге по-джентльменски. Такого хамства, как на улицах Москвы, здесь нет и в помине.

Иоланта уверенно вела машину.

Виктор скосил глаза на стрелку спидометра. Сто сорок.

Многочисленные развязки на подъезде к столице резко замедлили скорость. Как будто десятки дорог-ручейков вливались в один котлован, в одно большое море под названием Париж.

В банке «Лионский кредит» миловидная девушка, взяв чек из рук Виктора, набрала какие-то цифры на экране компьютера.

Спустя минуту экран вспыхнул красной полосой.

Француженка, все так же мило улыбаясь, что-то быстро проговорила Иоланте.