Безупречный муж - Лиза Гарднер

– Но ведь у тебя не было шансов победить.

– Кубок – это просто кусок дешевого металла, который собирает на себя всю пыль в комнате.

– Так что же все-таки произошло? – требовательно спросила Тесс.

– Вот этот вот Эйнштейн, – голос Марион стал глухим, – отправляется на маршрут. Через три часа его нигде нет. Еще через два часа начинают собираться поисковые партии, как вдруг прямо из подлеска появляется это недоразумение. Которое рычит, кричит и ругается на чем свет стоит. Матери закрывают уши детей и все видят, что это Джей Ти собственной персоной. Половина его лица превратилась в кровавую маску, обе руки изранены, а нога в колене просто висит на ниточке. Он, видите ли, упал с холма.

– Такое иногда случается.

– Такого не случилось бы, если бы ты шел по красному маршруту.

– Но это случилось, а я все-таки вернулся, – Джей Ти с хитрой улыбкой повернулся к Тесс. – Прошел две мили со сломанным коленом. Как это с точки зрения cojones[46]?

– Полный идиотизм, – пробормотала Марион.

– На Полковника это произвело впечатление. – Голос Диллона был обманчиво невинным, но Марион вся передернулась. – Такие вещи папочка уважал. – Джей Ти не отрывал глаз от лица своей сестры. – Превозмочь боль, доказать, что у тебя есть яйца, пройти маршрут на сломанных ногах. Показать, что ты настоящий м-у-ж-и-к.

Марион молчала, но сигарета в ее пальцах подрагивала.

– Знаешь, он был не прав, – Джей Ти отодвинул бокал, который стоял перед ним. – Ему надо было позволить тебе, Марион, принять участие во всем этом. И в ориентировании, и в реконструкции событий Гражданской войны. Я ведь научил тебя ориентироваться по компасу, помнишь?

– Нет.

– А как насчет моей пистонной винтовки? Ты ведь следила, как я вырезáл ложе и приклад из черного ореха. Помнишь или тоже забыла, Марион? Ты, наверное, предпочла все забыть.

Сестра предпочла промолчать.

– А вот я помню, – мягко сказал Джей Ти. – Я помню, как ты следила за тем, как я выковывал ствол и спусковой крючок. У меня на эту чертову винтовку ушел целый год, и каждый день ты наблюдала за мной. Помню, как ты решила ее поднять – тебе было лет десять-одиннадцать. Но при длине в четыре с половиной фута[47]и весе в полные двенадцать фунтов[48]она оказалась для тебя несколько великовата. Ты никак не могла оторвать конец ствола от земли. А потом я поднял ружье до уровня пояса, так, чтобы ты могла зарядить его. И тогда ты засыпала в него порох, вставила пыж и забила шомполом пулю в ствол. Я вставил пистон и взвел курок. И потом мне оставалось только приложить винтовку к плечу, прицелиться и выстрелить. Помнишь, Марион? Хоть что-то ты помнишь, черт тебя побери?

– Ты лжешь.

– Почему? Почему я должен лгать об этом?

– Потому что ты всегда это делаешь, Джей Ти. Выдумываешь небылицы.

– О пистонной винтовке?

– Ты не переносишь правды, братец. Ты не можешь жить с сознанием того, как сильно рассчитывал на тебя отец и как сильно ты, в конце концов, его подвел.

Костяшки пальцев на руках у Джей Ти побелели, а потом он вдруг оттолкнулся от стола.

– Ну конечно, Марион. Ты, как всегда, права. – Он встал и стал собирать грязную посуду. – Все произошло именно так, как ты и говоришь, а единственным преступлением отца было то, что он не давал тебе играть в мужские игры. Ты ведь у нас любишь работать, поэтому наверняка выиграла бы приз по ориентированию.

– Теперь мы этого никогда не узнаем, правда?

– Да, не узнаем. Но зато у тебя есть кубки за выездку.

– Да кому нужна эта выездка?

– Она была нужна тебе, Марион.

Она встала, не глядя на брата, с грохотом схватила три тарелки со стола и исчезла за дверью.

Джей Ти продолжал смотреть ей вслед, замерев с двумя бокалами в руках.

– Ты прости ее, – пробормотал он через какое-то время. – Она иногда бывает невыносима. – Продолжил собирать немытую посуду короткими, резкими движениями. – Подай мне миску.

– Я помогу.

– Да не надо – у тебя, должно быть, все болит…

Джей Ти не смотрел на Тесс. Он смотрел на поверхность стола и говорил резким голосом. И все-таки она видела, как на него спускается темнота, которая обнимает его за плечи и закрывает мышцы на его шее. Лампы на веранде освещали его лицо, но не могли проникнуть сквозь маску, которая на нем застыла. Двигались только его руки – длинные грубые пальцы что-то переставляли, брали, складывали на столе. Приподнимали, подталкивали, пошлепывали, отбивали ритм разочарования и гнева, который прокатывался по всему его телу и уходил глубоко в землю.

– Прими Адвил, – велел он еще раз. – Отдохни. Тебе предстоит очень много работы, Энджи. И она будет совсем непростой.

– Хорошо, – Тесс все еще не двигалась.

– Иди в дом, Анджела.

– Могу что-нибудь прихватить.

– Мне не нужна твоя помощь.

Она осталась стоять рядом с ним, сама не зная, чего от него хочет, и не понимая, зачем это делает. Внимательно изучала его лицо, пытаясь увидеть что-то, чего не заметила раньше. Выражение его лица не предвещало никаких чудес.

– Ты и… твоя сестра. Вы выросли, занимаясь этим, правда?

– Занимаясь чем? – Он закончил складывать миски и тарелки и теперь занялся столовыми приборами.

– Военно-прикладным ориентированием, реконструкцией событий Гражданской войны. Выездкой лошадей и охотой. Плаванием.

– Этим занимался я, но не Марион. Полковника больше интересовал сын, чем дочь. Какое-то время это работало, а потом я стал старше и упрямее, перестал выигрывать кубки и устал от стрельбы по мишеням. А может быть, Полковник просто перестал доверять мне и не хотел, чтобы я находился в его присутствии с оружием. Он далеко не дурак.

Тесс поежилась.

– Поэтому совместные походы отца с сыном закончились, – продолжил Джей Ти. – Я всерьез занялся плаванием и стал чемпионом штата на дистанции одна миля вольным стилем. Полковник считал, что плавание – это спорт для девчонок. Думаю, что ему не нравились мужчины, бреющие ноги. – Джей Ти собрал оставшиеся бокалы.

– Мне бы хотелось всему этому научиться, – мягко сказала Тесс. – Хотелось бы, чтобы в моей семье тоже этим занимались. Чтобы у меня был старший брат, или дядя, или кто-то еще, кто мог бы научить меня самозащите, рассказать все об оружии или о выживании в критических условиях. Или хотя бы как ориентироваться по компасу. Мне бы хотелось знать это с детства.