Звездочка - Йон Айвиде Линдквист

В тот день ему просто надоело сидеть дома и он отправился в боулинг. Из знакомых вокруг никого не оказалось, поэтому Джерри провел пару часов за столиком, заказав себе кофе и бутербродов, листая газеты и посматривая на игроков, неумело пытающихся выбить страйк. Из боулинга Джерри отправился в супермаркет, где полчаса провел в отделе с дисками, купив себе несколько новых фильмов. Потом он зашел в дешевый продуктовый, где по старой привычке набрал полную корзину лапши быстрого приготовления и консервированных равиоли. По дороге домой Джерри вдруг пришло в голову зайти в магазин с товарами для дома, где он побродил между полками и в итоге приобрел новую подушку.

Намеренно спланировать все настолько идеально ему бы ни за что не удалось. Все перемещения Джерри в тот день с легкостью подтверждались персоналом боулинга, продавцами и кассирами, а также чеками. Единственным основанием для подозрений полиции как раз и стал тот факт, что уж слишком гладко все выходило, особенно для такого отшельника. Но за это ведь не сажают.

Вернувшись домой и выпив банку пива, Джерри позвонил родителям. Полиция потом проверила этот звонок, который продлил алиби Джерри еще на полчаса. За полдня тела Леннарта и Лайлы уже так сильно остыли, что было очевидно: убили их утром, а значит, Джерри сделать этого никак не мог.

Трубку никто не поднял, и поэтому Джерри сделал последний в тот день незапланированный гениальный ход. Он оседлал мотоцикл и поехал навестить сестренку.

У следователей еще некоторое время оставались подозрения, что Джерри в курсе про трупное окоченение и что он специально позвонил в полицию как можно быстрее, дабы криминалисты назвали временем смерти ту часть дня, на которую у него имелось алиби.

Разумеется, по дороге к родителям Джерри ни о каком трупном окоченении не думал. У него вообще никаких мыслей в голове не было. Тем и хороша езда на мотоцикле. Мчишься себе с бешеной скоростью, а ход мыслей останавливается.

Подъехав прямо к крыльцу, Джерри сразу обратил внимание на то, что в кухне свет не горит, а из-за одеяла, закрывающего подвальное окошко, пробивается слабый свет. Он постучал — без ответа. Нажал на ручку, и дверь подалась. Не заперто.

— Эй! — закричал он, переступив порог. — Есть кто дома? Тишина.

Джерри снял кожаную куртку и повесил ее на вешалку, сколоченную Леннартом и казавшуюся ужасно нелепой. Он заглянул в кухню и гостиную — никого. Джерри ума не мог приложить, куда делись родители. Насколько ему было известно, с того самого дня, когда он впервые сыграл сестренке на гитаре, Леннарт с Лайлой больше ни разу не оставляли девочку одну.

Неужели они уехали и взяли ее с собой?

Но ворота гаража закрыты, следовательно автомобиль на месте.

Решив больше не гадать, Джерри подошел к двери, ведущей в подвал. Он включил свет на лестнице, одновременно прислушиваясь: дверь была приоткрыта и снизу раздавалось какое-то жужжание.

Распахнув дверь, Джерри стал спускаться по лестнице. Пройдя всего пять ступенек, он начал медленно сползать по стене еще до того, как его мозг успел зафиксировать увиденное. Во рту моментально пересохло, а дыхание перехватило.

Леннарт с Лайлой, а точнее, тела, судя по одежде принадлежавшие Леннарту и Лайле, лежали рядышком у подножия лестницы. Пол вокруг них был алого цвета. В луже крови валялись инструменты: молоток, пила, стамеска.

Вместо голов — кровавое месиво. По всему полу были разбросаны фрагменты черепной коробки со слипшимися прядями где-то коротких, где-то длинных волос. На стенах подвала виднелись комочки мозговой субстанции. От головы Леннарта остался лишь небольшой осколок черепа, который держался на торчащих из-под кожи и мышц позвонках.

Терез стояла на коленках в луже крови рядом с тем, что раньше называлось головой Лайлы. Здесь работа еще не была доведена до конца. В руках девочка держала дрель, уже почти совсем разрядившуюся, — сверло вертелось еле-еле. Выжимая из дрели последние силы, Малышка пыталась просверлить отверстие за ухом. Сверло с глухим жужжанием вгрызалось в кость, а маленькая жемчужная сережка в мочке уха вибрировала в такт. Терез надавливала на инструмент, меняла направление сверла, потом она вынула его, утерла кровь с лица и, отложив дрель, взялась за пилу.

От нехватки кислорода у Джерри потемнело в глазах, и он шумно вдохнул. Терез посмотрела в его сторону, на его ноги. Джерри овладело удивительное спокойствие. Он не испытывал страха. От увиденного волосы на голове шевелились, но для Джерри это была всего лишь картинка, о которой можно сказать: «Ах, какой ужас!»

В глубине души он всегда знал, что так и будет. Что ничем хорошим это не закончится. И вот теперь все случилось. Добавить нечего. Мир таков, и нечему тут удивляться, хотя именно такого поворота событий Джерри, конечно, себе даже в страшном сне представить не мог.

— Терез, — сказал он, и его голос почти не дрожал, — сестренка, что же ты, черт побери, наделала? Зачем ты так?

Малышка опустила пилу и оглядела разбросанные по полу окровавленные ошметки — все, что осталось от голов Леннарта и Лайлы.

— Любовь, — произнесла она. — Там нет.