Сгинувшие - Бентли Литтл

А может быть, убийца вообще не человек.

Он идет.

Кэрри постаралась отвлечься от этих мыслей и сосредоточиться на музыке. С того дня, как она оказалась в квартире, где произошло убийство, где-то в глубинах ее сознания появилось неотступное ощущение, которое она изо всех сил старалась не замечать, тихий голос, нашептывающий ей, что произошедшее с Холли и ее сыном…

А значит, и с Розалией и Хуаном?

…связано с вещами выше ее понимания. Это была пучина. Черная, бездонная пучина. Кэрри надеялась, что со временем это ощущение пройдет, но оно не проходило, так что страх, который она испытала в том многоквартирном доме, вполне мог вернуться, такой же беспощадный и реалистичный, как и тогда.

Пьеса «Ворота» оказалась милосердно коротка и закончилась именно в этот момент. Аплодисменты отвлекли Кэрри от воспоминаний, а следующий музыкант, выступавший некогда в стиле панк-рок, а теперь превратившийся в лысеющего, полноватого исполнителя фольклора, привлек ее внимание, и она сосредоточилась на нем. Выступление ее заинтересовало, и она внимательно дослушала весь концерт до конца.

В конце сделали объявление, что всего на мероприятии собрано двести тысяч долларов, и тут даже Кэрри встала и горячо аплодировала.

Самым крупным жертвователем на мероприятии оказался Лью Хаскел, который еще до концерта произнес речь, подчеркнув, как важно привлекать жителей к благотворительности и что наиболее успешные члены общества обязаны делиться и помогать тем, кто оказался наименее успешным, особенно в наши дни, когда правительство постоянно урезает социальные расходы, а некоторые избранные народом представители общества принимают слова Конституции «повышать всеобщее благосостояние» как сигнал к урезанию расходов на помощь беднейшим слоям, для того чтобы иметь возможность сократить налоги для богатейших слоев.

– Это наша страна, – сказал он в заключение, – и жить нам здесь всем вместе.

Кэрри недвусмысленно дали понять, что она должна с ним встретиться, чтобы от имени Управления выразить ему благодарность, и в толпе после концерта женщина подошла к филантропу, который стоял у колонны в самом конце извилистой лестницы с бокалом в руке. Он разговаривал с известным автором, имевшим все мыслимые и немыслимые литературные премии за трилогию, действие которой разворачивалось на калифорнийском фронтире ^[46] и в которой не было ни одного знака препинания. Она честно попыталась прочитать один том, но так и не осилила его, и ей доставило внутреннее удовольствие узнать, что автор оказался именно таким надутым и надменным, каким она его себе представляла. Кэрри совершенно не чувствовала вины за то, что испытывала отвращение к его произведению.

Речь Хаскел произнес с большим воодушевлением – как обычно и произносятся подобные речи, – о чем Кэрри сказала ему, прежде чем поблагодарить за благотворительный вклад, особенно за ту его часть, которую передадут Социальным службам города. Автор, стоявший рядом с ним, смотрел на Кэрри с самодовольной улыбкой, но она, так же как и сам Хаскел, не обратила на него никакого внимания. Более того, они явно почувствовали влечение друг к другу, и сухое и сдержанное «спасибо» женщины постепенно переросло в заинтересованный диалог. Писателю все это быстро надоело, и он куда-то исчез, а Хаскел завел серьезный разговор о необходимости изменения в Америке системы адресной помощи самым бедным. Кэрри была вынуждена признать, что это произвело на нее впечатление. Сама она все дни проводила на передней линии борьбы, у нее не было возможности посмотреть на проблему глобально, и она была рада, что встретила собеседника, у которого такая возможность есть и который оценивает ее так же, как и она. Это позволило ей с бо́льшим оптимизмом и надеждой смотреть в будущее.

К ним подошли другие участники мероприятия, видимо более важные, и внимание Хаскела постепенно переключилось на них, так что, постояв для приличия еще несколько минут, Кэрри извинилась и отошла. Разжившись в баре диетической «Кокой», она на какое-то время ввязалась в тоскливую беседу с двумя местными активистами, но ей удалось пробраться к лифту, и она благополучно исчезла.

Хотя большинство VIP-персон все еще были наверху, почти все зрители уже расходились, так что, как она и боялась, выбираться с подземной парковки ей пришлось не менее часа. Ехать домой не хотелось – кроме того, завтра суббота и она могла спокойно выспаться, – и Кэрри поехала по артистическому району, решив заглянуть в художественные галереи.

Заглянуть в галереи?

Кого она пытается обмануть? Она вовсе не была завсегдатаем галерей. Более того, после расставания с Мэттом она не появлялась в этой части города. Так что мысль зайти в галерею пришла Кэрри в голову, когда она прочитала в альтернативной газете, что в одном из новых модных мест выставлена инсталляция Мэтта. Хочется ли ей увидеть инсталляцию? Нет.

Хочется ли ей увидеть Мэтта?

Может быть.

Она ощущала себя жалким существом.

Если б не это дурацкое благотворительное мероприятие, такая идея вообще никогда не пришла бы Кэрри в голову. И сейчас она спокойно лежала бы в постели, читала и изредка бросала бы взгляд на экран телевизора. Но она оказалась в этом районе недалеко от галереи, и возможность увидеть Мэтта полностью захватила ее. Кэрри было стыдно и неловко, но сопротивляться этому желанию она была не в силах. Ирония ситуации заключалась в том, что их отношения вовсе нельзя было назвать волшебными. И продолжались они не так уж долго. Но это были ее самые последние близкие отношения с мужчиной, и с эмоциональной точки зрения они были для нее важны, хотя, может быть, этого и не заслуживали.

Кэрри повезло, и она подъехала к углу Гири ^[47] как раз в тот момент, когда небесно-голубой «Мерседес» отъехал с парковки перед галереей Ландау. Кэрри тут же приткнула свою старую «Селику» на освободившееся место. Она выключила двигатель и стала искать в сумке четвертак ^[48], чтобы опустить в паркомат. У нее оказалось довольно много банкнот достоинством в один доллар, три дайма ^[49], четыре пенни и один никель ^[50], но ни одного четвертака. И когда это паркоматы перестали принимать другие монеты? Что за идиот решил, что они должны принимать монеты только одного достоинства?

Наконец четвертак нашелся под ковриком пассажирского места. Кэрри выбралась из машины и опустила монету в автомат. Теперь в ее распоряжении пятнадцать минут, но этого должно хватить. В конце концов, она же не собирается задерживаться там. Она быстренько посмотрит и пойдет дальше.