Гнев ангелов - Джон Коннолли

В окрестностях Фоллс-Энда[13]не наблюдалось никаких водопадов, а если там и заканчивалось что-то существенное, то лишь преимущества цивилизации, отголоски амбиций и в конечном итоге следы общественной жизни. Отцы-основатели этого поселения благоразумно решили, что названия наподобие «Конец Цивилизации», «Конец Амбиций» или попросту «Тупик» могли бы резко замедлить прогресс в этих краях, поэтому пришлось подыскивать альтернативный вариант. Быстро обнаружили какую-то речушку, впадающую в озеро Пратер; сама речка брала начало на скалистом возвышении, известном под названием Холмы, и скатывалась оттуда так игриво, что налицо было сходство с настоящим водопадом. К тому же на тот момент не существовало канонического определения водопада, подкрепленного соответствующими параметрами. Так и появилось название Фоллс-Энд, что-то вроде «Последних Водопадов», без всяких топографических уточнений, способных вызвать претензии встревоженных французов, живущих на канадской границе.

Вышеупомянутая речушка больше не вливается в озеро Пратер. В начале прошлого века она попросту перестала журчать на окраинах этого городка. И одна любознательная экспедиция, сопровождаемая парой местных выпивох, воображавших себя местными краеведами, обнаружила, что с Холмов больше не спадает даже мелкого ручейка. Появилось несколько гипотез, пытавшихся объяснить исчезновение родника: сейсмическая активность, изменение русла, вызванное вырубками леса, и, как сказал один из тех выпивох, происки самого дьявола. Последнее предположение быстро отбросили, но позднее оно нашло отражение в названии местного феномена, известного как Дьявольские Холмы. Было замечено, что под определенным углом очертания некоторых скал имеют сходство с профилем некоего демонического персонажа. Впрочем, подготовленный и пристрастный наблюдатель не преминул бы отметить тот факт, что если взглянуть на эти скалы, слегка изменив угол зрения, то их очертания уже напоминают профиль кролика, а если еще чуток изменить ракурс, то и ассоциаций никаких не останется.

Соседство городка с Большим Северным лесом, известным своими отличными охотничьими угодьями, сделало Фоллс-Энд если не процветающим, то по крайней мере жизнеспособным местечком, что вполне устраивало большинство жителей, особенно тех из них, кто осознавал, с какими трудностями сталкиваются в их округе небольшие городки, имевшие менее выгодное соседство. В Фоллс-Энде круглый год работали несколько скромнейших мотелей, а чуть менее скромные охотничьи домики открывались в апреле и принимали гостей до начала декабря, предлагая как индивидуальные хижины, так и фирменные номера для охотников и ботаников, которым денежки жгли карманы. В городке имелась парочка ресторанов, один чудней другого. Горожане в них заглядывали только по особым случаям: свадьба, окончание учебного заведения, юбилей или выигрыш в лотерею.

Особую гордость Фоллс-Энда составляли два местных бара: один, названный «Таверной Лестера», находился на западной окраине, а другой, «Маринованная щука», расположился в центре узкой полосы складов и деловых контор, то есть в самом сердце Фоллс-Энда. Там же можно было отыскать банк, кофейню, аптеку, ателье таксидермиста, адвокатскую контору и популярный магазинчик «Приманка & Рыбка». В последнем предлагалось охотничье и рыболовное снаряжение, а также перышки — недавно изобретенный сопутствующий товар, снискавший популярность среди владельцев салонов: некоторые дамы полагали, что прически будут выглядеть гораздо привлекательней и экзотичнее, если их украсить этими пушистыми штучками. В результате в «Таверне Лестера» возникла основательная дискуссия, поскольку большинство людей из разных поселений, включая Фоллс-Энд, полагали, что перышки следует использовать по прямому назначению, то есть на конце удочки, и украшать они должны исключительно крючок, хотя по мнению Гарольда Бокуэра, владельца «Приманки & Рыбки», женские прически с перышками выглядят чертовски сексуально. Правда, он не рискнул бы упомянуть об этом при своей супруге, поскольку миссис Бонкуэр предпочитала перманент и подкрашивающие седину ополаскиватели. Вряд ли бы она стала украшать свою прическу перьями, и также маловероятно, что она отнеслась бы с благодушием к сексуальным фантазиям супруга.

В общем, можно сказать, что Фоллс-Энд не возглавлял список мест, непригодных для жизни. Грейди Веттерсу довелось пожить в паре куда более отвратных местечек, и поэтому он судил о родном городке с большим знанием дела, чем многие из его сверстников, включая Тедди Гэттла, друга детства, дружба с которым выдержала даже долгие периоды отсутствия Грейди. Поддерживая добрые отношения, Грейди и Тедди при очередной встрече просто возобновляли предшествующий расставанию разговор, не обращая внимания на то, что с того времени могли пройти долгие месяцы, а то и годы. Так уж повелось между ними с самого детства.

Тедди ничуть не обижало, что Грейди надолго уезжает из Фоллс-Энда. Грейди всегда имел другие интересы, и казалось естественным, что ему следует попытать счастья за пределами их маленького мирка. Тедди всегда с нетерпением ждал возвращения друга. Тот привозил уйму занятных историй о девицах Нью-Йорка, Чикаго и Сан-Франциско. Все эти города Тедди видел по телевизору, но у него никогда не возникало желания посетить их — его пугали огромные размеры и размах деятельности крупных центров. Он и в своем-то городке чувствовал себя несколько неуютно, потому и держался за свой привычный образ жизни в Фоллс-Энде, как пьяный держится за кровать, чувствуя головокружение. Тедди не мог даже представить, каково это — быть брошенным на произвол судьбы в лабиринтах больших городов. Он полагал, что там ему не выжить. Пусть уж лучше Грейди, подобно следопытам из прошлых веков, исследует джунгли мегаполисов, а Тедди останется в Фоллс-Энде при своих любимых лесах.

Что же привлекало его в попытках Грейди приобрести известность в мире небоскребов и подземок? Тедди не смог бы, да и не захотел бы ответить, поскольку не позволял себе задумываться над этим вопросом. Но, возможно, хотя и не факт, в глубине души Тедди радовался тому, что Грейди не осуществил свою детскую мечту стать знаменитым художником и что телки, которых друг трахал в дальних городах, оставались лишь героинями его забавных историй, а не являлись сюда во плоти, чтобы разжечь огонь тайной зависти в душе Тедди.