Нетерпеливый алхимик - Лоренсо Сильва

— Мне надо найти одного русского парня, Василия, — он мой приятель. Ты его здесь часом не видела?

Куда там! Никакого эффекта. Официантка молча удалилась, грациозно покачивая бедрами в такт музыке.

Многократно испытанный маневр не удался и с другими девушками. Максимум, чего я добился, был отрицательный ответ, выраженный исключительно мимическими средствами. Похоже, официанток специально натаскивали на то, чтобы не вступать с клиентами ни в какие другие разговоры, кроме как о напитках и ценах. У Чаморро дела шли лучше: она расположила к себе изящную рыжеволосую девушку с толстой длинной косой, кончик которой болталась у нее где-то в районе кобчика.

— Да, здесь бывают русские, — сообщила рыжеволосая. — Но сегодня я никого не видела. Точно говорю, потому что их нельзя не заметить.

Услышав комментарии Чаморро насчет русских, я усомнился. В такой толчее трудно кого-нибудь вычислить, разве только те приволокут с собой ракеты или пустят по посетителям очередью из автомата Калашникова. Мы пошли искать, куда бы присесть. Если не суждено встретить Василия, то нам предоставлялся шанс хотя бы выпить заказанное и спокойно отдохнуть в ожидании событий.

Вдруг во всю мощь динамиков грянули ударные инструменты, создав какофонию звуков, отдаленно напомнивших мне знакомую мелодию. Собравшиеся встретили этот выброс звуковой лавы взрывом аплодисментов и приветственными криками. Те, кто в этот момент находились за столиками, устремились на танцплощадки, как по мановению колдуна Вуду. Когда я немного освоился с давлением на барабанные перепонки, то понял, чем вызван подобный ажиотаж. Конечно же, это был «Распутин» в исполнении группы «Бони М.» — что-то вроде гимна клуба, который приберегают для кульминационных моментов.

Звездное скопление красоток и их породистых (правда, не всегда) кавалеров, словно в горячечном бреду, кружилось и скакало под оглушительный рев усилителей:

Он мог бы нести слово Божье

(Не could preach the Bible)

Как проповедник,

(Like a preacher,)

Полный экстаза и огня,

(Full of ecstasy and fire,)

Но он обладал еще одним даром

(But he also was the kind of teacher)

Зажигать страстью женские сердца…

(Women would desire…)

— Какой успех, Чаморро! — ошеломленно прокричал я. — И это двадцать лет спустя.

— Столько?! Не может быть, — в нерешительности отозвалась она.

— Как минимум. Надо снять шляпу и поклониться «Бони М.» в ноги только за то, что они продержались до сегодняшнего дня. Группа стала классикой, не хуже Баха.

— Не перебарщивай.

— Точно говорю. Хотел бы я видеть, чтобы беднягу Баха с его ариями из «Страстей по Матфею» встречали с таким же восторгом.

— Зачем ты трогаешь духовную музыку? Тебе мало других примеров, — пристыдила меня Чаморро. — Еретик!

— Повтори. Еще ни одна девушка не называла меня еретиком. Неплохо звучит!

— Лучше следи за своим виски, — отмахнулась она. — А то как бы тебе не одуреть окончательно.

В ее словах прозвучал недвусмысленный намек, и я принял его к сведению. Однако до тех пор, пока мне удавалось сохранять над собой контроль, не было нужды волноваться. На меня вдруг навалилась усталость, и я подумал: все равно вечер пройдет впустую, и не будет ничего страшного, если я немного расслаблюсь. Меж тем танцующие пары пришли в совершенное неистовство, достигнув высшей точки эмоционального накала, когда зазвучал последний рефрен:

Ра, Ра, Распутин,

(Ra, Ra, Rasputin,)

Самая мощная в России любовная машина,

(Russia’s biggest love machine,)

Таким он оставался до самой смерти.

(And so they shot him till he was dead.)

Музыка кончилась, и в наступившей тишине мне послышался непонятный шум, идущий из глубины зала. Я напряг зрение и увидел группу людей: трое парней, одетых в открытые майки серебристо-голубого оттенка и темные брюки, и пятеро девиц в таких же майках и коротких юбчонках в тон мужским брюкам. Все женщины были за метр семьдесят, будто вышли из одного инкубатора, отличаясь лишь по цвету волос: две брюнетки, остальные — блондинки. Девушки поводили плечами и брезгливо морщились, словно унюхали в зале нестерпимую вонь. Парни казались гигантами — каждый легко преодолевал двухметровую отметку, и на лице одного из них я разглядел характерные усы, похожие на колосья ржи с острыми кончиками.

— Есть, Чаморро! — воскликнул я.

— Что?

— Это он, Василий! — Я осторожно кивнул в сторону пришедших. — Вон там.

Мы, затаив дыхание, смотрели, как компания подошла к стойке бара, образовав вокруг себя пустое пространство. Они заказали выпивку. Обслуживающая их официантка поставила на стойку восемь стаканов, ведерко со льдом и заиндевелую бутылку водки. Василий тут же завладел бутылкой, отбросившей платиновый блик на фиолетовую подсветку, и отошел от стойки. Остальные потянулись за ним. Толпа расступалась перед ними, как воды Черного моря перед Моисеем. Компания уселась в укромном углу на возвышении.

— Что будем делать? — спросила Чаморро с тревогой в голосе.

— Пусть прежде выпьют, а потом посмотрим, — решил я, опустошив до дна свой стакан.

Мы продолжали наблюдать за ними на расстоянии. Они ничем не проявляли оживления — только потягивали медленными глотками водку и смотрели в зал, словно на клетку с обезьянами в зоопарке. Через некоторое время две темноволосые девушки и блондинка спустились на помост, стали в центр и принялись выделывать па, не обращая ни на кого внимания, хотя иногда сталкивались с другими танцующими. Я отслеживал уровень алкоголя в бутылке и порции, которые перекочевывали в желудок Василия. Он пил много.

— Будем любоваться на них всю ночь? — тормошила меня Чаморро.

— Нет. Не будем.

— Тогда что?

— Произведем лобовую атаку без предварительной подготовки. Я сначала подумал завести флирт с той белобрысой на танцплощадке, чтобы посмотреть на реакцию ее приятелей. Но боюсь, девица нацепила линзы с фильтрами и не сумеет меня разглядеть. А ты бы тем временем занялась Василием, однако он не танцует, поэтому эта идея отметается в корне. Давай лучше сразу возьмем их на абордаж, официально представившись гвардейцами, но для этого надо подождать, пока они не выпьют всю водку.

— Ты уверен в успехе?

— Нет, но придется рискнуть, Чаморро.

Один из парней тоже спустился на помост со второй светловолосой девушкой. За столом остались Василий, третий мужчина и последняя блондинка.

— Как раз подходящий случай. Пошли, — сказал я.

Мы пересекли зал и поднялись к столику Василия и его компании. Они заметили нас, когда мы только подходили к возвышению: мужчины смотрели на нас мутным взглядом, словно спрашивая, какого рожна нам надо; на лице блондинки нарисовалось выражение смертельной скуки, смешанной с отвращением.