Заговор по-венециански - Джон Трейс

Больница Сан-Лазаре, Венеция

В холодном очищенном воздухе морга Валентина трет руки, чтобы хоть как-то согреться. Том на холод внимания будто не обращает, а профессор Монтесано, похоже, привык к низкой температуре. Майор Карвальо пробегается языком по зубам, словно стирая с них какой-то мерзкий привкус или очищая слова, которые желает произнести:

— Нам надо узнать, имеет ли удаление печени некий религиозный подтекст?

Том, не отрываясь, смотрит на тело девушки-подростка. Оно лежит на металлическом столе, как разделанная туша на длинном серебряном подносе.

— Вы хотели сказать, сатанинский подтекст?

— Si.

Том бросает взгляд на майора.

— Многие века назад некоторые народы считали печень куда более важным органом, нежели сердце. — Он переводит взгляд на профессора Монтесано. — Полагаю, тому есть медицинское объяснение?

— В самом деле, — соглашается патолог. — Печень — самая крупная железа и внутренний орган, без которого, равно как и без сердца, прожить невозможно. Она настоящий шедевр анатомии. Выполняет множество функций: от детоксикации до синтеза протеина; участвует в пищеварительном процессе. — Он скрещивает руки на груди. — Кроме того, весит немало: в среднем килограмм — полтора. Печень взрослого человека может быть размером с мяч для регби.

Лекторскую эстафету принимает Том:

— Однако печень и сердце долгое время наделялись сверхъестественным значением. Из далеких стран вроде Коста-Рики поступают сведения о сатанистах, использующих в черных мессах и ритуалах инициации сердца, печень козлов, овец и порой лошадей. В своих взглядах на органы они не одиноки. Египтяне, к примеру, бальзамировали сердце покойника и хранили отдельно, чтобы в Судный день его могли взвесить. Если сердце было отягощено грехами — или же вырезано из тела во время убийства, — тогда боги не пускали душу в загробный мир. Этруски — ваши предки — полагали печень важнее сердца. Человеческая печень считалась вместилищем души, а печень животных — священным органом. По ней даже гадали.

Вито почесывает кончик носа, как всегда, когда напряженно думает.

— Зачем кому-то было вырезать печень у Моники Видич?

Том пожимает плечами.

— Сатанисты используют все части тела жертвы, как символического, так и сексуального свойства. Половые органы служат для немедленного удовлетворения похоти, а вот прочие — глаза, уши и внутренности — обычно связываются с более старыми, можно сказать, древними ритуалами и обрядами осквернения.

Том снова пробегается взглядом по открытым ранам на теле покойницы. Он-то думал, после вскрытия патолог зашьет труп. Не тут-то было: что осталось от внутренностей, видно снаружи, и это ужасно. Тело Моники — просто оболочка, без намека на прижизненную уникальность, на личность.

— Забрать юную душу — значит сильнее всего оскорбить Господа. Если ваш убийца в самом деле сатанист, то, вырезав у жертвы печень, он осквернил ее тело, творение Бога. Впрочем, печень могла понадобиться для личных ритуалов или группового обряда.

В морге повисает тишина. Слышно только, как гудит охладительная система да жужжат, умирая, мухи в электрических ловушках.

Майор Карвальо стягивает резиновые перчатки.

— Том, я знаю, что Валентина пообещала оставить вас в покое после этой встречи…

Предложение майор не договаривает, однако по лицу видно, что он имеет в виду.

— Но вы ко мне еще обратитесь? — угадывает Том.

Майор слабо улыбается.

— Обратимся. Понадобятся ваши знания в расследовании религиозной стороны дела и все полезное, что сумеете откопать по этрусским временам.

— И как долго будет длиться расследование?

— Неделю. Может быть, две.

— Не думаю, что я действительно пригожусь. — Том все еще смотрит на труп.

— Как это ни печально, пригодитесь. Уверен. — Майор сам подходит поближе к телу. — Ваша помощь важна для нее, важна для меня.

Том согласно кивает.

Тогда майор жмет ему руку и, направляясь к выходу, обращается к Монтесано:

— Профессор, molte grazie.[19]— И, бросив последний взгляд на покойную, говорит: — Grazie, Monica Dio la benedice.[20]