Правила обмана - Кристофер Райх

Эмма промчалась по склону и сделала еще один безупречный поворот. Руки прижаты к телу. Ноги готовы отреагировать на любое препятствие. Усталости как не бывало.

Он торжествующе взмахнул рукой: у нее все получилось. Через тридцать минут они будут сидеть в ресторане «Штаффельальп» в Фрауэнкирхе за чашкой горячего кофе, смеяться и делать вид, что никакой опасности и в помине не было, а потом пойдут в гостиницу, упадут на постель и…

Эмма упала на третьем повороте.

То ли «поймала кант», то ли вошла в поворот на полсекунды позже, чем нужно, но лыжи налетели на камни. У Джонатана внутри все оборвалось. В ужасе он смотрел, как она катится вниз, оставляя за собой вспоротую борозду посредине склона и цепляясь руками за снег. Но склон оказался слишком крутым. И слишком обледенелым. Эмма соскальзывала все быстрее и быстрее. На бугре ее тело, словно тряпичная кукла, подлетело в воздух и рухнуло на снег. Она упала, неловко подвернув ногу, только в воздухе мелькнули лыжи, поднимая вверх снежный столб.

— Эмма! — закричал Джонатан и бросился вниз, широко раскинув руки.

На мгновение он потерялся в молочном тумане, не представляя, где верх, где низ, но затем, выровняв лыжи, миновал облако.

Эмма лежала в неестественной позе — ногами вверх, лицом в снег. Джонатан остановился в десяти футах от нее, снял лыжи и осторожно приблизился.

— Эмма, — позвал он, — ты меня слышишь?

Сбросив снаряжение, он опустился на колени, очистил от снега ее лицо и нащупал пульс. Четкий и стабильный. Достав из рюкзака запасную рубашку, Джонатан свернул ее валиком и подсунул под голову жене.

Эмма пошевелилась.

— Вот черт! — простонала она.

— Не двигайся, — велел ей Джонатан с привычной интонацией врача скорой помощи и принялся ощупывать ее ноги.

— Не трогай! — Лицо ее исказилось от боли.

Джонатан отдернул руку. В нескольких дюймах над коленом под тканью выпирало что-то острое. Он не сводил взгляда с уродливого выступа.

— Сломана, да? — Эмма часто моргала. — Джонатан, я совсем не чувствую пальцев ног. Больно. Очень-очень больно.

— Спокойно, дай я посмотрю.

Надрезав швейцарским ножом штанину, он осторожно раздвинул ткань. Сквозь термобелье торчал острый белый осколок, вся ткань вокруг была в крови, — открытый перелом бедренной кости.

— Ну что, очень плохо? — спросила Эмма.

— Да уж, — ответил Джонатан, доставая аптечку. Отсчитав пять таблеток адвила, он помог ей принять обезболивающее и запить его водой. Потом зафиксировал разрыв пластырем. — Нужно перевернуть тебя на спину, ногами вниз. Хорошо?

Эмма кивнула.

— Сначала я наложу шину, чтобы кость не сместилась. Ты пока просто полежи.

— Боже, Джонатан, а я, по-твоему, собираюсь куда-то пойти?

Джонатан вернулся вверх по склону за своими лыжами и палками. Приложив палки с обеих сторон ноги, он обрезал веревку и обвязал ею Эмме ногу у бедра и голени.

— Держи, — протянул он жене свой кожаный бумажник.

Эмма зажала его в зубах.

Медленно Джонатан начал затягивать веревку, пока палки плотно не прилегли к сломанной ноге. Эмма задержала дыхание. Закрепив второй конец веревки, Джонатан перевернул жену на спину и, поддерживая ее, подгреб ей под спину снег, утрамбовав его так, чтобы можно было сидеть.

— Так лучше? — спросил он.

Эмма всхлипнула.

Он тронул ее за плечо.

— Я вызову помощь. — Джонатан вытащил рацию. — Спасателям Давоса, — проговорил он, поворачиваясь спиной к ветру. — Докладываю об экстренной ситуации. На южном склоне Фурга, у подножия Романова ската, травмирован лыжник. Прием.

В ответ — тишина.

— Спасателям Давоса, — повторил он. — Необходима срочная медицинская помощь. Как слышите меня?

В ответ — завывание метели. Он попытался снова. И снова ничего.

— Погода, — сказала Эмма. — Попробуй на другой частоте.

Джонатан переключился на другой канал. Несколько лет назад, когда он работал лыжным спасателем в Альпах, он сам ввел в настройки рации частоты всех спасательных служб в этой зоне — Давоса, Арозы и Лензерхайде, а также полиции кантона, Швейцарского альпийского клуба и REGA — спасательной вертолетной службы, или «труповозов» на языке лыжников и альпинистов.

— Спасателям Арозы. На южной стороне Фурга травмирован лыжник. Необходима срочная помощь.

Снова никакого ответа. Он поднес рацию ближе. Индикатор питания мигал еле-еле. Он стукнул рацией по ноге. Лампочка в последний раз мигнула и погасла. Джонатан опустил руки:

— Все.

— Что — все? Рация? Ты же проверял ее вчера.

— Вчера она была в порядке. — Джонатан попробовал несколько раз включить и выключить рацию, но индикатор не загорался.

— Аккумулятор?

— Вряд ли. Я только вчера поставил новый. — Сняв перчатки, он открыл панель и осмотрел рацию внутри. — Аккумулятор здесь ни при чем. Дело в проводах. Блок питания не подсоединен к передатчику.

— Так подсоедини.

— Не могу. Во всяком случае, сейчас. Даже если бы у меня были инструменты, не уверен, что смог бы. — И он бросил рацию в сумку.

— А телефон? — спросила Эмма.

— Что — телефон? Здесь мертвая зона.

— Попробуй, — настойчиво попросила она.

Индикатор сети на мобильнике Джонатана показывал жирно перечеркнутую параболическую антенну. Но он все равно набрал номер REGA. Безуспешно.

— Ничего не получается. Черная дыра.

Несколько секунд Эмма смотрела на него, и Джонатан заметил, с каким трудом она старается держать себя в руках.

— Но мы должны связаться с кем-нибудь.

— Не с кем.

— Попробуй еще раз включить рацию.

— А смысл? Я же сказал: она сломана.

— Попробуй!

Джонатан присел рядом с женой:

— Послушай, все будет хорошо. — Он старался говорить как можно спокойнее. — Я спущусь и приведу помощь. Пока включен твой передатчик, я не потеряю тебя.

— Ты не можешь оставить меня здесь. Ты никогда не найдешь дорогу обратно, с передатчиком или без. Посмотри вокруг: не видно ни зги. Я замерзну. Мы не можем… Я не могу… — Она замолчала и, уронив голову на снег, отвернулась, чтобы он не видел, как она плачет. — Я почти прошла его… этот последний поворот… совсем чуть-чуть не вписалась…

— Все будет хорошо.

Эмма с надеждой взглянула на него:

— Да?

Джонатан вытер слезы с ее щек:

— Обещаю.

Он достал из рюкзака термос и, налив горячего чаю, передал его жене. Пока она пила, он взял ее лыжи и поставил их в снег позади нее буквой «X», чтобы их было видно издалека. Затем снял с себя спасательную куртку и накрыл ею Эмму. Сняв свою шапку, он надел ее поверх Эмминой, сильно натянув вниз, чтобы прикрыть ей шею. И наконец, выудив из рюкзака шерстяное одеяло, обернул им Эмму. На одеяле светились огромные ярко-оранжевые буквы «HELP» — на случай воздушной эвакуации. Но сегодня вертолеты летать не будут.