Ледовый Апокалипсис - Роберт Ладлэм

Что касается руководителя группы, то он, возможно, и является военным врачом, но одновременно – Смыслов был уверен в этом на сто процентов – также принадлежит к какой-то разведывательной организации, возможно, к Разведуправлению министерства обороны США. Настороженность и сосредоточенность шпиона угадывались в нем столь же четко, как рукоять крупнокалиберного армейского пистолета, выпиравшая из-под куртки. И хоть бы псевдоним ему дали получше, а то – Джон Смит. Никакой фантазии!

Точно так же, как Смыслов сразу же расшифровал их, они, очевидно, расшифровали его. По крайней мере, когда Смит перегнулся назад, чтобы пожать русскому руку, в его умных и проницательных синих глазах промелькнул веселый огонек. Он словно хотел сказать: «Ну что ж, давай поиграем в эту игру, пока тебе не надоест».

Какое-то безумие!

Смыслов вынырнул из своих мыслей, словно из глубокого озера.

– Простите, подполковник, что вы сказали?

– Я всего лишь спросил, не удалось ли вашим людям узнать какие-нибудь дополнительные подробности, связанные с падением самолета, – вполне дружелюбным тоном повторил Смит, снова оглянувшись назад. – Не появились ли у вас какие-нибудь новые идеи относительно того, что заставило его совершить вынужденную посадку на острове?

На Смыслова были устремлены три пары глаз: две – напрямую, и одна – через зеркало заднего вида. Ни на секунду не забывая об этом, он медленно покачал головой.

– Нет. Мы еще раз просмотрели все наши записи и опросили кое-кого из тех, кто служил в Сибири, когда «Миша-124» совершал тот тренировочный полет. В какой-то момент связь оборвалась, но сигнала бедствия за этим не последовало. Правда, перед этим, когда самолет находился над Северным полюсом, были зафиксированы радиопомехи, вызванные метеорологическими условиями. По-видимому, в этом и следует искать объяснение произошедшему.

– Где находился самолет, когда он выходил на связь в последний раз?

«Ну вот, началось», – подумалось Смыслову.

– Я не помню точные координаты – широту и долготу, – полковник, – заговорил он. – Чтобы назвать их, мне нужно свериться со своими записями, но это было где-то к северу от островов Анжу.

– Нас удивляет, для чего самолет, выполнявший тренировочный полет, залетел так далеко на нашу сторону полярного пространства, – проговорила брюнетка (Метрейс, что ли?), ловко перехватив нить разговора. – Из того, что мне известно про семейство самолетов «В-29» и «Ту-4», ваш «Миша-124» почти достиг точки невозврата, преодолев которую он не смог бы вернуться на одну из ваших баз в Сибири.

Смыслов на несколько мгновений стиснул зубы, а затем выдал заранее заученный ответ на этот вполне ожидаемый вопрос:

– Согласно плану тренировочного полета самолет не должен был приближаться к североамериканскому побережью. Мы предполагаем, что произошла поломка бортовых гирокомпасов. Учитывая сложности полетов в полярных условиях, экипаж вместо того, чтобы возвращаться домой, видимо, взял ошибочный курс на Канаду.

– Забавно, – пробормотала себе под нос блондинка, виртуозно маневрируя на забитой машинами дороге.

– О чем это ты, Рэнди? – как бы невзначай осведомился Смит.

– В марте на Северном полюсе еще темно, а «В-29» летает на больших высотах. Они должны были лететь выше облачного покрова, так что, даже если у них накрылось навигационное оборудование, пилот мог бы сориентироваться по звездам.

Смыслов почувствовал, что отчаянно потеет в своей теплой куртке. Теперь он знал, как ощущает себя мышь, попавшая в когти очень игривой и безжалостной кошки.

– Не знаю, мисс Рассел, – ответил он. – Возможно, нам удастся найти ответы на все эти вопросы, когда мы окажемся на месте падения самолета.

– Я просто уверен в этом, майор, – сказал Смит с любезной улыбкой на устах.

«Безумие! Чистое безумие!»