Прыжок над пропастью - Питер Джеймс

Алек, надежно пристегнутый ремнем безопасности на заднем сиденье, помахал ей и состроил смешную рожицу. Она тоже в ответ скорчила гримасу. Он наклонился к стеклу, расплющив о него нос, и свесил язык, словно ненормальный. Она рассмеялась. «Ты такой славный малыш, – подумала она. – Ты смешной, умный, добрый. Ты ни в чем не виноват. Я хочу забрать тебя от Росса до того, как он сделает тебя надменным, грубым и жестоким – таким, как он сам».

В последние двадцать четыре часа после того, как она едва не умерла в присутствии Оливера Кэбота, ей стало чуть лучше – и физически, и душевно. Вчера ночью к ней вернулся аппетит; утром и в обед она настолько проголодалась, что съела огромный гамбургер и размокшие чипсы, когда была с Алеком и его друзьями в парке развлечений. Они только что развезли детей по домам. Впервые после возвращения из Таиланда ей по-настоящему хотелось есть. Вот и сейчас она ощутила приступ голода – ей захотелось чего-нибудь сладенького.

Может быть, доктор Риттерман все-таки прав и инфекция пройдет сама по себе?

Послышался щелчок. Бензин полился быстрее; прошло несколько секунд, и струя перехлестнула через край и полилась по борту машины. Вера повесила пистолет на место, завинтила крышку бензобака и поспешила укрыться от дождя в теплом, уютном магазинчике при автозаправочной станции.

В кассу стояла очередь. Перед тем как стать в конец, она подошла к полкам и позволила себе роскошь на несколько секунд задуматься. Журналы были одной из ее слабостей; особенно она любила страницы, посвященные кулинарии и дизайну интерьера. Наконец она выбрала последние выпуски «Хорошей хозяйки», «Загородных домов» и «Хэлло!». Прихватила коробку «Молтезерз» для себя, круглые «Смартиз» для Алека и встала в очередь. За ней тут же пристроился помятого вида мужчина в костюме.

Сегодня за кассой сидел парень, которого она любила меньше других: тощий и заносчивый юнец лет двадцати, не больше, с сальными светлыми волосами, зачесанными гребнем, с серьгой в ухе, модной трехдневной щетиной на подбородке и хитрой ухмылкой.

Он долго возился с покупателями, стоявшими впереди нее, и Вера задумалась. Когда очередь дошла до нее, ее мысли были очень далеко.

– Какая колонка?

Она непонимающе уставилась на парня, совершенно позабыв, где она находится.

– Какая колонка? – повторил он громче, чем надо.

Она очнулась. Ты прекрасно знаешь, сопляк, у какой колонки я заправляюсь, какой марки у меня бензин и сколько литров я беру. Хам малолетний! Ты знаешь мою машину! Я уже бог знает сколько времени дважды в неделю заправляюсь на одной и той же станции. Все, что тебе нужно сделать, – выглянуть в окно. Она понимала: парень играет свою маленькую игру, используя свою крошечную возможность применить власть.

Вера выглянула в окно, решив потянуть время. Пусть подождет! За хамство надо платить той же монетой (как ни грустно, но месть сладка).

– Номер четыре.

Вера выложила на прилавок журналы и конфеты; прочитала рекламный плакат общенациональной лотереи. Как давно она не покупала билетов! Росс не одобрял подобных трат.

– Шестьдесят восемь семнадцать.

Она протянула парню карточку «Мастер-кард» и снова стала изучать плакат. Ее так и подмывало купить лотерейный билет. Время от времени она выигрывала по десять фунтов, и ей часто везло в более мелких розыгрышах. Но ей не хотелось покупать билеты здесь, у противного юнца: наверняка окажутся несчастливыми.

А у парня явно возникли какие-то затруднения. Он уже второй раз прокатывал ее карточку через машинку. Потом, посмотрев на дисплей, внезапно сунул карточку ей в руку:

– Недействительна!

Вера изумленно посмотрела в хитрые глазки:

– Недействительна? Что вы имеете в виду?

– Ваша карта недействительна.

Со злостью схватив карточку, Вера сказала:

– Не глупите! – Сознавая, что за ней стоит много народу, она проверила срок действия карты. Еще пять месяцев! Протянув карту парню, она надменно заявила: – Карта действительна. Видимо, у вас проблемы с компьютером.

Не говоря ни слова, парень взял карту, снял трубку и набрал номер. Кто-то дернул ее за полу плаща. Обернувшись, Вера увидела Алека, который сжимал в руках комикс «Бино».

– Мамочка, можно мне его купить?

– Милый, я же велела тебе оставаться в машине.

Алек скорчил забавную гримаску:

– Знаю, но можно мне его купить? Этого выпуска у меня нет. Ну, пожалуйста!

– Недействительна, – заявил кассир достаточно громко, чтобы стало слышно всем. – Наверное, превысили лимит кредита.

Возможно ли такое? Вера задумалась. Невозможно. У ее карточки лимит в десять тысяч, а за последний месяц она потратила не больше нескольких сотен.

– Не может быть, – рассердилась Вера. Порывшись в сумочке, она вытащила платиновую карту «Америкэн экспресс», которой пользовалась редко, и протянула ее кассиру. Ее чувство собственного достоинства немного восстановилось.

Тот довольно грубо схватил карту и прокатил через машинку. Потом еще раз; всем своим видом парень демонстрировал: он-то знает, каков будет результат, но соглашается с упрямой дамочкой только из вежливости.

– Она тоже недействительна, – заявил он.

Вера вспыхнула:

– С вашим аппаратом что-то не так.

Позади нее раздался раздраженный мужской голос:

– Послушайте, я тороплюсь!

Кассир нажал пару кнопок на кассовом аппарате и взял кредитку у стоявшего сзади мужчины. Через секунду аппарат выдал слип-копию чека. Ликующе улыбнувшись, парень вернул мужчине его карточку и протянул чек на подпись. Потом объявил:

– Аппарат в порядке.

Веру охватило беспокойство. Что происходит? Должно быть, где-то произошел компьютерный сбой. Когда она приедет домой, надо будет как следует задать жару компаниям по выпуску кредитных карт. Пусть ей пришлют письменные извинения! Да, кстати, и напыщенному юнцу пусть напишут тоже. Интересно, хватит ли у нее наличных, чтобы расплатиться?

– Сколько, вы сказали, я вам должна?

Его ухмылка стала почти невыносимой.

– Шестьдесят восемь семнадцать. Плюс «Бино», всего вместе…

– Мамочка, не забудь мой комикс, мы должны и за него заплатить! – подал голос Алек.

– Сейчас посмотрим, хватит ли у меня денег, милый. – Она порылась в сумочке, вытащила все банкноты и пересчитала. Ровно шестьдесят фунтов. Она высыпала на прилавок все монеты.

Еще один раздраженный голос сзади произнес:

– Извините, не могли бы вы сначала обслужить нас, а потом заниматься той женщиной?

Вера готова была сквозь землю провалиться от унижения. Алек протянул ручонку:

– Мамочка, у меня есть шестьдесят пенсов, можешь взять.